Заря страсти - Элейн Барбьери

Рива почувствовала, как от этого взгляда по спине у нее побежали мурашки, и чтобы предотвратить развитие обычного сценария, быстро проговорила:

— Джефф, не знаю, что ты себе вообразил, но клянусь тебе — я не пытаюсь нарушить наш договор. Если я не ем, это означает только то, что я не голодна, и больше ничего.

— Рива, милая, кого ты пытаешься обмануть? — мягко парировал Джефф. — Я не вчера родился и понимаю, что тебе кусок в горло не лезет, потому что я сижу напротив тебя и едва ли в силах оторвать от тебя взгляд.

— Что ж, — вздернув подбородок, отозвалась Рива, — в таком случае получается, что это не моя вина.

Джефф добродушно рассмеялся:

— Я не пытаюсь ни в чем обвинять тебя, сокровище мое». Хоть ты и не веришь мне, все, что мной движет, — это забота о твоем здоровье. Мои, скажем так, ночные визиты… отнимают у тебя много сил, и именно поэтому я настаиваю, чтобы ты перестала истязать себя этим никому не нужным голоданием.

— Сколько раз можно повторять тебе, что я не голодаю!

— Можешь повторять, сколько угодно, я все равно тебе не поверю.

— Джефф, клянусь, это уже в прошлом. Просто мой организм еще не полностью пришел в норму, вот и все.

— Нет, это не все. Если ты будешь и дальше вести себя подобным образом, то в норму он вообще никогда не придет; а я как раз заинтересован в обратном.

— О да, конечно, ты заинтересован… — Рива не смогла сдержать злости.

Джефф, перехватив ее взгляд, слегка улыбнулся:

— Помнишь, ведь это именно™ была инициатором нашего соглашения, моя сладкая кошечка.

— Хорошо, Джефф, если это касается заключенного нами соглашения, я согласна вернуться в столовую и закончить завтрак, — сдалась наконец Рива.

Майор неохотно отпустил ее.

— Ну вот и славно! — Открыв перед ней дверь, он пропустил ее вперед. В столовую они вошли под руку.

Заметив удивленный взгляд Теодоры, Рива поспешно объяснила:

— Джефф убедил меня в необходимости более серьезно относиться к своему здоровью. Я действительно не голодна, но все равно съем свой завтрак.

— Это просто прекрасно, — расплылась в улыбке мисс Лонгворт.

— Да, и еще, тетя… — тихо добавила Рива. — Прости меня за резкие слова, коим ты была свидетельницей. Вероятно, я действительно слишком устала и не всегда могу держать себя в руках. У майора Бэнкса я уже попросила прощения.

Теодора ласково улыбнулась племяннице, а Джефф вежливо отодвинул перед ней стул. Как бы случайно их руки соприкоснулись, и сердца мучительно заныли от необъяснимого желания вновь почувствовать сладость страстного поцелуя.

Вслед за ними в столовую вошла Милли. Увидев, что Рива вернулась, она радостно всплеснула руками:

— Вот это правильно, мисс Рива, вот это вы молодец! Я уж думала, что никому не удастся вас образумить.

Джефф тихонько хмыкнул, но когда Рива бросила на него молниеносный убийственный взгляд, то встретилась с невозмутимыми черными глазами этого невозможного человека. Джефф смотрел на нее в упор, и от этого взгляда у нее задрожали пальцы.

— Теперь уж вы никуда отсюда не денетесь, пока не съедите свой завтрак целиком, до последнего кусочка, — продолжала тем временем заботливая Милли. — Я встану в дверях и не выпущу вас, пока на тарелке не останется хоть что-нибудь.

Рива рассмеялась этой незамысловатой шутке намного громче, чем предписывали правила приличия, и поймала удрученный и слегка изумленный взгляд тети Теодоры. Глубоко вздохнув, она попыталась взять себя в руки, но это оказалось нелегко, потому что сцена в библиотеке до сих пор стояла у нее перед глазами, а губы чувствовали вкус неистового поцелуя майора Бэнкса.

Рива и мисс Лонгворт шли по сонной улочке Виксберга в сторону военного федерального госпиталя, в котором лежал Фостер. Оглядевшись по сторонам, Рива негромко произнесла:

— Ах, тетя Тео, кто бы мог подумать, что, несмотря на все ужасы войны, Виксберг останется для меня все тем же родным и любимым городом, что и прежде! Мне кажется, я чувствую неровное биение пульса этого города. Так странно…

— Что же в этом странного, моя милая? — отозвалась Теодора, искоса взглянув на племянницу.

— Ну, понимаешь… — Рива попыталась хоть как-то выразить свои чувства. — Я никогда не думала, что этот город когда-то будет лежать в руинах… Мне казалось, он навсегда останется уютным маленьким городишкой с аккуратными домиками и опрятными горожанами на улицах, с праздничными гуляньями, с женщинами в пышных юбках и мужчинами в парадных костюмах по выходным.

— Дитя, тебя печалит, что этого больше нет? — Теодора понимающе кивнула.

— Да, и я ненавижу янки за то, что они сломали весь наш привычный уклад жизни. Но это не главное, тетя. Главное, что я поняла: Виксберг — это не только домики и улицы. В этом месте есть какая-то особая аура, ощущение покоя и уверенности в завтрашнем дне даже в те периоды, когда никто не может быть уверенным, что встретит рассвет живым. — Рива обвела рукой окрестности. — Посмотри на холмы, тетя: они такие величественные и гордые, как будто видели уже сотню войн. Видели — и привыкли. Ничто не нарушит их извечный покой… Все в жизни будет идти своим чередом. Вот что я чувствую, когда смотрю в эти дни на Виксберг, — тихо закончила она.

— Ты права, племянница, — согласилась Теодора, — несмотря на все превратности судьбы, некоторые вещи остаются неизменными. Мы должны помнить об этом и в нашей повседневной жизни, — осторожно добавила она.

— В повседневной жизни? О чем ты, тетя? В нашей повседневной жизни все изменилось, и, кажется, навсегда.

— Возможно, — кротко произнесла Теодора, — однако мы-то остались прежними. Разве не об этом ты говорила, моя девочка? — мягко улыбнулась она.

— Нет, это не так. — Рива тяжело вздохнула. — Я никогда не буду прежней, никогда…

Она подумала о том, что тетя Тео даже не представляет, насколько искренна эта ее фраза, сколько горечи и боли вложено всего-то в несколько слов. Когда майор Бэнкс со своим отрядом вошел в покоренный Виксберг, она была невинной девушкой, для которой многие чувства существовали лишь на страницах книг.

Страсть, боль, искушение, наслаждение, экстаз, ревность… Всему этому научил ее Джефф. Он привнес в ее жизнь незнакомые доселе тревожные нотки, до сих пор продолжавшие будоражить ее сердце. Когда все закончится и Джефф уедет из Виксберга, чтобы вернуться к своей невесте, сумеет ли она забыть его и начать новую жизнь? Сумеет ли она забыть его трепетные ласки, его неутолимую страсть, властные объятия, сладкие поцелуи? Сейчас у Ривы не было ответа на этот вопрос.

Джефф Бэнкс ворвался в ее жизнь так внезапно, что она оказалась совершенно неготовой ко всему, что свалилось на нее с его появлением в Виксберге.