Фиалки на снегу - Патриция Грассо

Джон тихо выругался и взглянул наверх, туда, куда ушли его жена и Лили. Но они уже скрылись из виду, повернув в коридор на втором этаже.

— Нужно еще выпроводить всех этих чертовых гостей, — мрачно сказал он Россу.

— Хочешь, я займусь этим?

— Это моя свадьба, — покачал головой Джон, — я и должен все распутывать. Но я рассчитываю на твою помощь.

— Хорошо. Как скажешь.

Вдвоем братья направились в зал. Джон подумал, что его младший брат едва ли не впервые сам предложил свою помощь, и с благодарностью взглянул на Росса.

Перед тем как им войти, Росс положил руку на плечо старшему брату.

— Джон…

— Да?

— Это твой ребенок?

— Я не знаю, — ответил Джон и первым вошел в зал.

Все голоса разом смолкли.

— Леди и джентльмены, — громко сказал он, — я благодарен вам за то, что вы почтили нас своим присутствием. Но в связи с неожиданными обстоятельствами свадебное торжество откладывается на неопределенное время. — Увидев явное неудовольствие на лицах гостей, Джон понял, что необходимо как-то разрядить обстановку, и добавил: — Разумеется, все вы будете приглашены на нашу первую годовщину… Если только моя супруга не потребует развода после всего произошедшего.

Эта шутка не помогла: дамы начали возмущенно перешептываться, а многие мужчины не скрывали радости по поводу того, что это Сен-Жерме-ну, а не им, подбросили незаконнорожденного ребенка. В этой щекотливой ситуации Джон мог сделать единственное — принести свои извинения и попрощаться с гостями.

— После того как вы завершите трапезу, мой брат проводит вас, — закончил Джон.

— Неплохо сказано, братец, — прошептал Росс, и на этот раз в его словах не было насмешки.

Братья покинули зал, и Джон жестом подозвал дворецкого.

— Да, сэр? — Доббс стоял перед хозяином, ожидая приказаний.

— Передайте ее светлости, пусть приведет девочку в мой кабинет после ухода всех гостей.

— Хорошо, ваша светлость.

Доббс направился к парадной лестнице, а Джон к черной. Он поднялся на второй этаж, вошел в свой кабинет, достал бутылку виски, налил полный стакан и опорожнил его залпом, после чего налил еще одну порцию и опустился в глубокое кожаное кресло.

Прикрыв глаза, Джон вспомнил одно за другим все события этого безумного дня. Он был скорее в смятении, чем в гневе. Одно было для него ясно: за отвратительной сценой, которую устроила Лизетта Дюпре, стоял Уильям Гримсби. Самому Джону было наплевать на то, что свадебное торжество оказалось испорченным. Но стоило ему подумать об Изабель — и его охватывало горькое чувство: за что ей выпало такое унижение? Его жена — самая прекрасная, самая желанная на свете — не заслужила этого! Станет ли она теперь разговаривать с ним?..

Вслед за этим к нему пришли не менее печальные мысли — Джон вспомнил о разговоре с майором Граймсом. Война между Англией и Америкой уже разразилась, но, не желая омрачать день свадьбы, Джон решил сказать об этом Изабель чуть позже. Простит ли она его теперь?

Внезапно Джон со всей ясностью понял: мнение Изабель для него важнее всего на свете.

Он любил ее — любил всей душой, несмотря на ее странности. А может быть, именно из-за них она и стала для него столь привлекательной? Эта бедная, никому не известная девушка из Стратфорда любила его не за его деньги, не за его титул — она любила его самого и искренне хотела стать ему хорошей женой.

Но… если это не так? Что, если Джон ошибся в ней? С горечью он подумал, что лучше было бы ему никогда не говорить с ней о любви. Кто знает — быть может, она просто заманила его в ловушку?

Тут Джон вспомнил о девочке, которую привела Лизетта. Действительно ли она его дочь? Да нет, этого не может быть! Лизетта никогда прежде не говорила ему ни о каком ребенке. Скорее всего она родила девочку для того, чтобы привязать Джона к себе или шантажировать его. Наверняка она потребует денег… Какая подлость — использовать невинное дитя в своих гнусных целях!

Но что если это все-таки его дочь? Нет, сказал Джон сам себе, все равно эта девочка не может жить с ним в Эйвон-Парке. Ни один благородный джентльмен не возьмет в семью незаконнорожденного ребенка, и малышка никогда не будет принята в свете…

Погруженный в размышления, Джон не сразу услышал стук в дверь. Не дожидаясь, пока он откроет, в кабинет вошла герцогиня Тесса.

Джон поднялся, чтобы поприветствовать мать.

Выражение лица герцогини не предвещало ничего хорошего, но Джон не мог обвинять ее: никогда прежде семейство Сен-Жермен не оказывалось втянуто в такой грязный скандал.

Сев напротив сына, герцогиня долго всматривалась в его лицо и наконец спросила:

— Это твой ребенок?

— Я не знаю, — честно ответил Джон. — Да, у меня был непродолжительный роман с Лизеттой, но я уверен — это все не более чем грязные проделки Уильяма Гримсби. Он все еще мстит мне за смерть Леноры.

— Уильям Гримсби — осел! — изрекла герцогиня. — Ленора погибла из-за выкидыша. К сожалению, такие несчастья иногда случаются. Я всегда терпеть не могла этих Гримсби: им всем не хватает ума!

— Да, сегодняшний случай как нельзя лучше это подтверждает. Гримсби потерпел поражение.

— Дельфиния Монтгомери отвезла тех гостей, которые собирались остаться переночевать, в Арден-Холл, — переменила тему герцогиня. — Остальные разъехались.

— Да? Я и не думал, что Дельфиния до этого додумается, — заметил Джон.

— Она и не додумалась, это была моя идея… — Джон взглянул на нее с благодарностью. Его мать продолжила: — Мы с Эстер вернемся в Лондон и попробуем пресечь сплетни.

— Боюсь, матушка, вам не удастся это сделать. Скандал обсуждают все, и с большим интересом!

— Хм! Ну что ж, мы все-таки попробуем что-нибудь предпринять! — не сдавалась герцогиня.

— Тогда пусть с вами поедет Росс. Я попросил его выяснить, кто же на самом деле является отцом девочки. А я останусь здесь, чтобы еще попытаться спасти свой брак…

Герцогиня Тесса встала и после небольшой паузы грустно вздохнула:

— Ах, сынок, ты слишком многого хочешь! Все мужчины таковы!

Джон невесело рассмеялся, и герцогиня, покачав головой, вышла из кабинета.

Минут через пять в дверь снова постучали.

— Войдите, — громко сказал Джон.

Вошли Изабель и Лили и остановились в дверях. Джон заметил, что его жена переоделась в простое домашнее платье. Встав ей навстречу, он вдруг испугался — что она скажет ему сейчас?

— Войдите и закройте дверь. Я хочу поговорить с вами обеими, — твердо сказал он.