Джонни-ангел - Даниэла Стил

Жене он подарил новый свитер, модный жакет, а также изящный золотой браслет, который особенно понравился Элис. Сама она подарила Джиму новый кейс из натуральной кожи и замшевый пиджак, который ему когда-то приглянулся.

А Бобби получил целую гору игрушек. Выбирать их Элис помогал Джонни, и все они мальчику очень понравились. Он сразу же принялся собирать из конструкторов домики и вставлять батарейки в радиоуправляемые модели автомобилей и вертолетов.

Подарки привели всю семью в возбужденно-восторженное состояние. И только когда Элис отправилась на кухню, чтобы приготовить всем завтрак (мягкие банановые вафли, которые она готовила каждое Рождество), она снова почувствовала, что ей нездоровится. Она, впрочем, приписала это праздничному волнению и своим тревогам по поводу приближающейся разлуки с Джонни, поэтому проигнорировала посасывание под ложечкой. Куда больше ее беспокоило, что ей с Бобби, по-видимому, вскоре придется прощаться со старшим сыном и любимым братом, поэтому очень скоро она и думать забыла о своем недомогании.

Подавая своим домашним только что испеченные вафли, Элис заметила, что Джонни тихо сидит в сторонке и вид у него утомленный. В этом не было ничего удивительного — за прошедшие три месяца он сделал для них так много, что немудрено было и устать, и все же Элис ощутила какой-то болезненный толчок в сердце.

И снова, как бывало уже не раз, Джонни угадал ее мысли. Улыбнувшись, он поднялся и, подойдя к ней, встал совсем рядом, вожделенно поглядывая на блюдо с вафлями.

— Как же мне хочется их съесть! — вздохнул Джонни. При этом он снова стал похож на обыкновенного мальчишку, каким Элис его помнила, и она не сдержала горестного вздоха. Ей тоже хотелось, чтобы он мог хотя бы попробовать вафли, или пирог с яблоками, или свой любимый ананасовый мусс. А еще она хотела, чтобы он не погиб полгода назад, или чтобы сейчас он мог остаться с ней навсегда, но это было не только невозможно, но и — как вдруг остро осознала Элис — несправедливо по отношению к нему. Она ничего не знала о тех законах, по которым текла нынешняя его жизнь, но не сомневалась: так же, как и на Земле, ее сын должен жить дальше, чтобы исполнить свое предназначение, в чем бы оно не заключалось. Да, его неожиданная смерть — да еще в таком юном возрасте — еще недавно казалась ей несправедливой, но теперь она поняла или почти поняла: у каждого своя судьба. И самое главное — со смертью жизнь не заканчивается.

Джим и Шарли тем временем взяли по второй порции вафель, а Бобби еще не съел первую. Он был очень занят, рассказывая отцу и сестре, как работают его новые машинки и как их собирать.

— Парень явно наверстывает упущенное, — сказал Джим, после того как его дети (за исключением Джонни, который остался за столом, наслаждаясь ароматом вафель) покинули кухню.

— Да, — согласилась Элис. Ей снова было нехорошо, хотя за столом она почти ничего не ела. К счастью, ни Джим, ни дети этого не заметили, и только Джонни, похоже, насторожился.

— Почему, как ты думаешь, Бобби снова заговорил? — спросил Джим, с нежностью глядя на жену. Еще никогда она не казалась ему такой красивой, и, не удержавшись, он обнял ее и поцеловал в щеку.

— Почему? Что его подтолкнуло? — снова спросил Джим. Для него возвращение к сыну способности говорить было отпущением его самого большого греха. Пять трудных лет Бобби страдал и расплачивался за отцовскую вину и вот теперь избавился от муки, которая тяготела не только над ним, но и над всей семьей. И иначе чем благословением свыше Джим назвать случившееся не мог.

— Наверное, это просто чудо, — ответила ему Элис, и он не мог с ней не согласиться. К чему искать какие-то объяснения, размышлял Джим, когда нужно только одно — быть благодарным за этот чудесный подарок судьбы.

Потом он отправился в гостиную, чтобы посмотреть по телевизору футбольный матч. Скоро к нему присоединилась Шарлотта, а Элис осталась в кухне, где она продолжала заниматься хозяйственными делами. Компанию ей составил Джонни, а затем и Бобби, притащивший с собой добрую половину своих новых игрушек.

— Как ты себя чувствуешь, мама? — спросил Джонни, после того как несколько минут пристально наблюдал за матерью. — Ты какая-то бледная.

— Со мной все в порядке, — сдержанно ответила Элис. По правде сказать, чувствовала она себя не лучшим образом, но ей не хотелось никого волновать в этот праздничный день. Элис со смесью раздражения и страха подумала, что это, похоже, опять дает знать о себе язва. Но до поры до времени Элис решила не паниковать.

— Нет, я действительно чувствую себя нормально, — добавила она на всякий случай, но Джонни ее слова, по-видимому, не убедили.

— Мне кажется — ты меня успокаиваешь, — сказал он, и его голос снова прозвучал очень серьезно. — Сходи-ка ты лучше к врачу, прямо завтра и сходи.

— Схожу, если до завтра у меня все не пройдет, — пообещала она.

До самого вечера они провели время в приятном безделье — обедали, пили кофе, смотрели телевизор. На ужин Элис приготовила окорок, который они всегда ели в Рождество. У самой Элис никакого аппетита не было, и, подавая на стол, она была рассеянна и невнимательна. На протяжении последних часов она никак не могла отогнать от себя суеверную мысль, что на их долю выпало чересчур много хорошего и чудесного и теперь — по закону компенсации — должно случиться что-то плохое. И Элис даже знала, что это будет. Джонни… Он, похоже, доделал все «дела», ради которых вернулся к ней из небытия. Бекки получила стипендию и нового парня, который ей нравился. Пэм познакомилась с замечательным человеком, который полюбил ее и ее детей, и теперь они собирались пожениться. Джим избавился от пагубного пристрастия к бутылке и заново обрел дочь и сына. Бобби начал говорить, а сама Элис провела три незабываемых месяца с Джонни, которого она так любила и которого потеряла слишком рано. Иными словами, буквально все они получили драгоценные подарки, которые уже изменили или вот-вот должны были раз и навсегда изменить к лучшему их жизнь. Джонни больше нечего было «регулировать» и «организовывать», как он порой выражался, а это означало, что пришла пора прощания. Скоро, очень скоро ее сын снова уйдет. И уйдет навсегда — Элис знала это твердо, и от этих мыслей она теряла голову.

— Ты уходишь? — спросила она напрямик, когда после ужина они с Джонни остались в кухне одни. Посуда была убрана, позади был долгий, счастливый день. Даже Джим и Шарлотта, не подозревавшие о возвращении Джонни, не касались грустной темы, хотя их раны, конечно, все еще были болезненны. Но и они понемногу привыкали к его отсутствию. Что касалось Бобби, то ему Джонни с самого начала объяснил, что вернулся только для того, чтобы утешить их, и что, в конце концов, ему придется снова уйти.

— Не знаю. Может быть, — честно ответил Джонни. — Когда будет пора, мы с тобой это поймем. Да-да, ты тоже… — добавил он и улыбнулся. — Я же обещал, что это случится не раньше, чем ты будешь готова.

Он говорил уверенно, без тени сомнения, но его слова Элис совсем не понравились.

— В таком случае могу тебе сказать, что я не готова, — сердито сказала она. — И никогда не буду готова! Как ты не понимаешь, что снова расстаться с тобой для меня невыносимо?! Невозможно!..