Площадь согласия. Книга 2. Навстречу счастью - Наталья Батракова

Завершив благоустройство территории вокруг дома, Тамара закупила с бригадиром недостающие материалы, заказала мебель и занялась наконец бизнесом, который впервые за последние годы отошел на второй план. Меж тем подходили к концу несколько долгосрочных договоров, вступил в решающую фазу контракт, заключенный весной, а вот с новыми было негусто: так, мелочь, пустяки. А ведь время отпусков, политических баталий и вселенских потрясений, похоже, закончилось.

— Тамара Аркадьевна! — однажды утром услышала она голос Кузнецова. Обращение по телефону по имени и отчеству означало одно: генеральный директор химкомбината в Подмосковье находится в рабочем кабинете. — Рад вас слышать!

— А как я рада, Николай Иванович! Как раз собиралась вам звонить. Что новенького?..

Крапивина и Кузнецов подружились давно, еще на заочном: их фамилии в списке следовали одна за другой и часто выпадали схожие варианты письменных и курсовых работ… Как и многие другие, Николай поступил в этот институт только затем, чтобы получить диплом экономиста. Так решили родственники его жены, Нины, которая приходилась племянницей главному инженеру химкомбината Семеновичу. Кузнецов после техникума и службы в армии работал на том же комбинате мастером, получал немалые деньги и никак не мог понять: ну зачем ему, химику, сельскохозяйственное экономическое образование?

Учился он без всякого желания и, пока в группе не появилась Крапивина, имея кучу «хвостов», переползал с курса на курс с большим трудом. Можно сказать, по доброте душевной Тамара взяла над ним шефство.

Три-четыре раза в год он приезжал в Минск и, пока Тамара решала его письменные задания, на радость тете Ане делал в квартире всю мужскую работу. Вместо того чтобы высчитывать логарифмы, дифференциалы, потери и прибыли, а тем более изучать экономическую теорию и анализ, применимые в сельском хозяйстве, он прибивал, прикручивал, привинчивал. Так, совместными усилиями, и окончили институт. А за время работы над дипломом подружились семьями: Крапивина даже гостила неделю на даче у Кузнецова, две дочки которого быстро поладили с ее сыном.

После окончания института несколько лет они не виделись, хотя по-прежнему перезванивались и поздравляли друг друга с праздниками. И только в девяносто пятом, будучи по делам в Москве, Тамара наконец заехала в гости к однокашнику: в семье Кузнецова, только что назначенного главным инженером комбината, родился долгожданный сын.

Отметили, поговорили, выяснили, что есть общие интересы, но не более того. А через год Крапивина практически спасла нового и. о. генерального директора от краха. Технологический процесс на его комбинате ни в коем случае нельзя было останавливать, а денег на приобретение сырья не имелось. На протяжении нескольких лет комбинат отпускал продукцию без предоплаты, покупатели же рассчитываться за нее не спешили. Конечно, во многом такая ситуация создавалась искусственно: желающих приобрести за копейки доведенное до банкротства предприятие хватало.

Но ничего у них не вышло: Крапивина безо всякой предоплаты поставила сырье, а Кузнецов отказался отгружать в долг готовую продукцию. При этом сам комбинат подал в суд на самых злостных неплательщиков, и спустя несколько месяцев с помощью родственника в Москве (Михаил Иванович Семенович к тому времени стал видной фигурой, возглавлял какую-то комиссию в правительстве) новый директор акционировал предприятие и пробил долгосрочную кредитную линию на реконструкцию: продукция пользовалась спросом и в России, и за границей.

После этого между Тамарой и Николаем установились еще и деловые отношения: он частенько подкидывал ей информацию о предстоящих выгодных сделках на том или ином предприятии, брал на себя чиновников и закулисные интриги, она — подписывала, заказывала, оплачивала, занималась транспортировкой… При этом она всегда подозревала, что в делах участвует еще и третий человек, о котором Кузнецов не распространялся. Крапивина же никогда не проявляла особого любопытства по этому поводу, так как поговорку «меньше знаешь, лучше спишь» воспринимала как жизненную аксиому. Николаю она доверяла, интуиция да и практика подсказывали, что неизвестный ей, но заинтересованный в деле человек ничем противозаконным не занимается. Ну и замечательно.

Так продолжалось несколько лет, и лишь в начале марта Кузнецов познакомил ее с Семеновичем (как оказалось, Тамара несколько раз видела этого человека в телеэфире), а тот предложил ей одну из ведущих ролей в деле с атомной станцией, где подходили к концу технологические сроки службы различного оборудования. Как намекнул после встречи Николай, Михаил Иванович давно искал себе в помощники человека, не погрязшего в материально-личностных отношениях с московской бизнес-тусовкой, и давно присматривался к Крапивиной. Так что, вполне возможно, по окончании этого дела она получит еще более серьезное предложение, и ей придется перебираться в Москву.

«Посмотрим», — улыбнулась она тогда.

Безусловно, ей льстило, что такая высокопоставленная фигура оценила деловые качества провинциальной бизнесвумен. С другой стороны, она так устала за эти годы, что все чаще подумывала о передышке, мечтала достроить дом…

— …Тамара Аркадьевна, вы не забыли, что комбинат приступил к последнему этапу реконструкции? Приближается тендер, но я не видел вашей заявки, — укоризненно произнес Кузнецов. — Поторопитесь, до заседания комиссии осталось всего ничего.

«Значит, пора включаться в игру», — поняла Крапивина.

— Не волнуйтесь, Николай Иванович. К концу недели я вышлю свою заявку.

— Хорошо… Как вы с сыном кошмар с башнями пережили? — неожиданно переключился он на тему, не имевшую ничего общего с производством.

— Нормально, но у моей парижской подруги бывший муж там едва не погиб. Его офис находился в соседнем здании.

— Страшно… Старшая дочь летом два месяца в Штатах работала и буквально за неделю до трагедии стояла на той смотровой площадке.

— И мы с Сережкой там были… Столько людей погибло…

— Д-да… От судьбы не уйдешь… Ну, удачи, Тамара Аркадьевна. Жду ваших предложений. До свидания.

Тамара положила трубку, подключилась к Интернету и через несколько минут открыла закодированное сообщение Кузнецова. Кроме списка конкурентов, подавших заявки на тендер (а заодно и их предложений), в нем значилась просьба узнать порядок цен на демонтируемое оборудование построенного еще во времена Союза, но так и не запущенного цеха. Покупателей следовало искать на Востоке.

Распечатав письмо, она вызвала к себе Рогова.

— Дима, можешь объявлять хоть двадцатичетырехчасовой рабочий день, но в четверг вечером предложение должно лежать у меня на столе, — спокойно заявила она к концу разговора, хотя в самую пору было устроить разнос: добрая треть позиций по оборудованию для тендера оказалась не согласованной по ценам.

Заместитель виновато вздохнул, но в срок уложился. Отменив занятия по фитнесу и визит к маникюрше, часам к десяти вечера Крапивина подготовила два предложения: первое, явно не конкурентоспособное, от компании «Крэтапром», второе — от иностранной компании, название которой Кузнецов хорошо знал. Разница в ценах была не столь ощутима, но здесь были другие нюансы: отсутствие предоплаты, отсрочка платежа, то есть фактически предложения по кредитованию комбината, которые и рассматривались в первую очередь.