СердцегрыZы - Анна Андрианова

— Когда?

— Сейчас!

— Зачем так срочно, ты же хотел побыть с мамой?!

— Надо, дела!

— A-а, дела!

— Когда прилетишь?

— Завтра вечером.

— Во сколько?

— В полдесятого.

— Я встречу!

— Встретишь?

— Встречу!

— Не стоит, у тебя наверное нет времени?!

— Я сам разберусь со своим временем!

— Встречай!

— Встречу.

— Ну встречай.

— Так и встречу!

Гудки…

«Люблю!»

«Влюбился!»

Кристина весело вбежала в отель. Услужливый портье протянул чип от номера, носильщик любезно подхватил легкую дорожную сумку, которая в знак протеста против всех кожаных изделий Louis Vuitton, принадлежала марке Prada.

Захлопнув за собой тяжелую дверь шикарного номера, по размеру превосходящего их с Чижиком двухкомнатную квартиру, Кристина прямиком устремилась в душ. Такие отели Валя называл односложно, но понятно: «шестизвездочный п…ц». Но Кристине было все равно.

В сумке протяжно пел телефон.

— Привет. Мы можем с тобой выпить шампанского перед аукционом? Надо снять стресс!

«А, жлоб! Привет, привет!»

— Можем, но…

Не успела Кристина договорить, как в дверь постучали.

— Ну тогда открывай дверь, пожалуйста! — раздалось из трубки.

Кристина слегка разозлилась, но, накинув пушистый гостиничный халатик, открыла дверь.

На пороге стоял гладко выбритый, вкусно надушенный, совсем недурно одетый радостный жлоб.

— Приве-е-ет! — расплывался в улыбке Никита.

«Однако бесцеремонно как-то».

Кристина тоже скривила лицо в подобии улыбки.

— Я могу войти?

— Конечно!

За дружеской беседой и составлением планов на завтрашний день была выпита бутылка шампанского, приговорена вторая и начата третья. Слава богу, что время поджимало, так как гости аукциона могли потерять ведущую — она уже изрядно охмелела, разомлела и практически забыла о цели своего визита. От алкоголя женщина тупеет еще сильнее, чем от любви.

— Давай поменяем билеты и пойдем завтра в театр, тут от отеля в двух шагах Covent Garden. Куда ты хочешь? — интриговал Никита.

— А давай не будем менять, у меня эта «Мне бы в небо» и еще книгу надо писать, кстати.

Кристина потупилась, пригладила мокрые волосы. Прикурила сигарету и, расплываясь в хмельной улыбке, произнесла:

— По-моему, я напилась?

— Не волнуйся, тебе говорить много не придется, это у нас в России беспредел, кто хочет, тот и ведет аукцион, а у них здесь все строго. Аукцион ведет аукционщик, профессионал. А ты будешь просто бла-бла, бла-бла, и все. Ну помнишь, мы же с Женей обсуждали?

— Значит, просто ла-лай-ла?

— Да, бла-бла и ла-лай-ла!

— Лай-ла-лалала-ла-ла…

— Наверное, надо собираться?

— Угу-у!

Так как Никита не собирался отворачиваться, Кристина обломала его ожидания и вышла переодеваться в другую комнату.

Через полчаса они прибыли в «Барбикан» — бетонный центр искусств, расположенный в самом сердце делового района Лондона и окруженный башнями-высотками.

Резиденция Британского Национального театра, стоящая на берегу замысловатого искусственного озера с фонтанами, гротами и лужайками, восхищала своей красотой и необычностью. Кристина чуть отрезвела. А когда она вошли внутрь, отрезвела совсем. «Вот это тусовка!»

Лондонские денди и леди заполняли легендарные залы, русские эмигранты радостно встречали своих земляков. Здесь, к великому удивлению Кристины, в отличие от Москвы истеблишмент не кичился своим положением. Не сверкали россыпи брильянтов, не пестрили названия брендов, не бросался в глаза яркий макияж. Все было очень элегантно, утонченно и изысканно. Местные барышни демонстрировали достоинство, королевскую осанку и изящество манер.

«Надо прикупить книжек по этикету!» — размышляла Кристина.

Подарок лежал у Никиты в кармане.

Заиграл королевский филармонический оркестр.

«Вот сейчас подходящий момент», — внезапно решил Никита и уверенным жестом взял Кристину под руку, уводя в помещение «для своих».

— Это тебе для лучшего настроения на аукционе! — пропел Никита и протянул коробочку.

Кристина улыбнулась. «Подарок? Очень интересно. О-о-о-очень!» Открыла.

«Черт, черт, кошмар! Черт! Ужас! Какая безвкусица! Позор! Где; он нашел такую фигню?! Как это можно было вообще купить?! Боже! Что делать-то будем?»

— Правда, они прелестны? Очень подойдут к твоему черному платью.

«Во-первых, оно не черное, а темно-синее, во-вторых, у меня уши не проколоты, слава богу. А в третьих, в третьих… Это же хрень какая-то цыганская. О, мама мия! Приятно, конечно, но…»

— Спасибо. Спасибо большое! — Кристина пронзительно посмотрела Никите в глаза. — Они очень, очень красивые! Просто потрясающие. Но… извини! — Кристина закрыла коробочку и протянула ее Никите. — Я не могу принять такой дорогой подарок! Мне, понимаешь, очень неловко!

— Это всего лишь безобидные сережки! Мне очень хотелось сделать тебе приятный подарок, пожалуйста, прими его! — «Она что, в монахини решила записаться? Куда я теперь пристрою эти серьги? Я что, четыре штуки зря выбросил?!»

— Прости, но я не могу это принять! — «Забирай обратно эту хрень. Кто девушку ужинает, тот ее и танцует, знаем мы это все. Плавали».

— Пожалуйста, возьми! — ныл Никита, вцепившись в руку Кристины.

— Если ты действительно хочешь мне сделать приятное, давай их выставим на аукцион! Пусть твой подарок пойдет на благое дело. Я эти серьги все равно бы каждый день не носила, а для больных детей это шанс! — «Фу, выкрутилась!»

— Можешь ими распоряжаться как считаешь нужным. Ведь это подарок. Хоть выброси их! — расстроенно согласился Никита.

«Да она вообще какая-то сумасшедшая! Ну просто невменяемая».

— Прости! — «Ну вот, жлобчика зря обидела и все его душевные порывы жестоко обломала. Какая я все-таки неуклюжая! Пора уже научиться политкорректности».

Кристина пожалела Никиту и потянулась к нему, чтобы отблагодарить поцелуем в щечку. Но тот среагировал моментально и поймал ее губы, щедро намазанные невкусной помадой Dior.

В этот злополучный момент, как в американской комедии, появился президент фонда и, как полагается по сценарию, сильно расстроился. Никита же воспрянул духом и даже распрямил плечи: «Вот так вот! На тебе, на!»