Высшая милость - Даниэла Стил

Через пять минут она вышла в джинсах, розовых «конверсах» и в футболке с изображением тигра и рекламой «Цирка Барнум и Бейли». Он рассмеялся, увидев на ней эту несуразную рубашку, которую она прихватила со стола с благотворительной одеждой. Она определенно была самой необычной монахиней – и жаждала посмотреть фотографии. Они отошли немного в сторону и присели на скамейку. У нее тряслись руки, когда она открывала коробку, и когда она рассматривала их, то несколько раз принималась плакать, но при этом и смеялась, когда они вспоминали какие-то смешные моменты и узнавали лица людей, с которыми встретились в то кошмарное время. Среди них были фотографии женщины, которую он запечатлел в тот момент, когда ее извлекали из-под завала. Спасателям пришлось ампутировать ей ногу, чтобы можно было ее освободить. На других снимках были дети. Очень много было фотографий с изображением Мелани, но гораздо больше было снимков Мэгги. По меньшей мере половина его снимков были посвящены ей, и она вскрикивала при виде каждого…

– О, я помню это!.. О господи, помните его?.. О, бедный ребенок… такая милая старушка…

Были снимки с запечатленными на них разрушениями в городе в ту ночь, когда проходило благотворительное мероприятие и когда начался весь этот ужас. Это была живая хроника страшного и глубоко затронувшего их времени.

– О, Эверет, они такие чудесные, ваши снимки! – восклицала она, глядя на него своими ярко-синими глазами. – Спасибо, что привезли мне их показать. Я так часто думала о вас и надеялась, что все у вас хорошо… – Его сообщения были ободряющими, но она скучала по разговорам с ним почти так же сильно, как он скучал по разговорам с ней.

– Я скучал по вас, Мэгги, – честно признался он после того, как фотографии кончились и разглядывать было нечего. – Когда вас нет рядом, мне совсем не с кем поговорить. – Он даже не представлял себе, насколько пустой была его жизнь до встречи с ней – и потом, когда он отсюда уехал.

– Мне тоже вас не хватало, – так же честно призналась она. – Вы все еще ходите на встречи? Та встреча, которую вы организовали, до сих пор держится.

– Я хожу дважды в день. Хотите где-нибудь пообедать? – Несколько заведений фастфуда на Ломбард-стрит уже открылись. Он предложил взять с собой еду и прогуляться в сторону Марина-Грин. День был великолепный. Оттуда можно смотреть на залив и наблюдать за лодками. Они могли бы увидеть это все и с пляжа Пресидии, но он посчитал, что ей совсем не повредит выйти за пределы лагеря, прогуляться, подышать свежим воздухом и для разнообразия покинуть базу. Она всю неделю безвылазно провела в госпитале.

– С удовольствием. – Без машины они не могли отправиться куда-то далеко, но до Ломбард-стрит было легко дойти пешком. Она сходила за свитером, оставила в комнате фотографии, которые он ей подарил, и уже через несколько минут они покинули лагерь.

Какое-то время они молча шли, наслаждаясь присутствием друг друга, а потом начали болтать о том, что происходило в это время в их жизни. Она рассказала ему о том, как ведутся восстановительные работы в городе и что она делает в госпитале. Он рассказал ей о своих заданиях по работе. Он привез ей экземпляр журнала «Эксклюзив», посвященный землетрясению в Сан-Франциско с фотографиями Мелани, и они поговорили о том, какая она была прелестная девушка. В первом же попавшемся на их пути ресторане фастфуда они купили сандвичи и направились в сторону залива. Наконец они сели посреди необъятного поля травы Марина-Грин. Мэгги ни слова не сказала ему про проблемы Сары, потому что та рассказала ей об этом с глазу на глаз. Она уже несколько раз разговаривала с Сарой и знала, что дела идут не очень хорошо. Она знала, что Сета сначала арестовали, а потом выпустили под залог. Сара сообщила, что они продают дом. Для нее это было ужасное время. Она не заслужила ничего такого, что с ней сейчас происходило.

– Что вы собираетесь делать, когда уедете из Пресидии? – Эверет задал ей этот вопрос, когда они уже съели сандвичи и лежали на траве, лицом друг к другу, словно два ребенка в теплый летний день. Она лежала на траве и разговаривала с ним. В этой смешной футболке с рекламой цирка и в розовых башмаках она выглядела кем угодно, только не монахиней. Временами он совершенно забывал об этом.

– Думаю, что надолго не уеду, может быть, на несколько месяцев. Похоже, что не скоро все эти люди вновь обретут свой дом. – Слишком большие разрушения были в городе. Может так случиться, что потребуется год, а возможно, и больше, для полного восстановления жилых зданий. – Когда все закончится, полагаю, что вернусь к себе в Тендерлойн и буду заниматься тем, чем и раньше. – Сказав это, она вдруг ясно поняла, насколько монотонной была ее жизнь. Годы напролет она работала с бездомными и всегда считала это правильным. Сейчас она вдруг захотела большего – и должна была принять тот факт, что получает большое удовольствие, работая медсестрой в госпитале.

– Вы не хотите ничего больше, чем это, Мэгги? Личную жизнь, например, в один прекрасный день?

– Это и есть моя жизнь, – тихо отвечала она, улыбаясь. – То, чем я занимаюсь.

– Я знаю. У меня то же самое. Я делаю фотографии для газет и журналов, чтобы зарабатывать этим на жизнь. Правда, эта работа кажется мне немного странной после того, как я уехал отсюда. Что-то меня очень сильно тряхнуло, когда я был здесь. У меня такое чувство, словно в моей жизни чего-то не хватает… Может быть, вас.

Она не знала, что сказать ему в ответ. Она просто внимательно посмотрела на него и опустила глаза.

– Осторожнее, Эверет, – прошептала она. – Думаю, нам не стоит двигаться в этом направлении. – Она много раз про это думала.

– Почему нет? – упрямо спросил он. – А что, если вы однажды измените свое мнение и больше не захотите быть монахиней?

– А что, если этого не произойдет? Мне нравится быть монахиней, с тех пор как я окончила школу медсестер. Это было мое единственное желание еще тогда, когда я была ребенком. Это моя мечта, Эверет. Как я могу все это бросить?

– А если вы поменяете это на что-то другое? Вы могли бы делать эту же работу и в случае, если уйдете из монастыря. Вы могли бы стать социальным работником или практикующей медсестрой, работающей с бездомными. – Он обдумал все возможные варианты.

– Я этим и занимаюсь, и я – монахиня. Вы знаете, как я это воспринимаю. – Его слова пугали ее, и она хотела, чтобы он остановился, пока не сказал лишнего. Она чувствовала, что ей нельзя с ним больше встречаться. Она не хотела, чтобы так произошло, но если он зайдет слишком далеко, именно так и получится. Она должна жить согласно своей вере. Она все еще монахиня, нравится ему это или нет.

– Полагаю, что мне надо продолжать навещать вас и время от времени приставать как банный лист. Согласны? – Он попытался отступить от темы и весело улыбнулся, жмурясь от солнца.

– Я не против, только если мы не будем делать глупостей, – напомнила она ему, с облегчением заметив, что он не собирается на нее дальше давить.

– А как будет? Что подразумевается под «глупостями»? – Он наседал на нее, и она понимала это, но она могла постоять за себя.