Чужак - Зоэ Арчер

Ни один мужчина в ее родной деревне не вел себя так. Многие пытались ухаживать за ней, и находилось немало таких, которые делали ей предложение. Но она делала всем одолжение своим отказом. Она не могла быть такой же милой и послушной, как Сара.

А Саймон не хотел видеть ее милой и послушной – она точно это знала. Но как же… Как она теперь сможет вернуться к прежней жизни?

Джек утер губы салфеткой и, поднявшись, проговорил:

– Но эти подонки не собираются так просто отдать шахту. Мне пора к ним…

– Сколько времени тебе понадобится? – спросил Саймон.

– Четверти часа будет достаточно. Ведь я работал с ними всю неделю.

Элис не могла поверить, что кто-то способен выстоять против Джека так долго. Но, наверное, не стоило и недооценивать алчных владельцев шахты.

– Готов подраться со мной? – улыбнулся Саймон.

– На ринге я переломлю тебя как тростинку.

– Не думаю, что тебе так легко это удастся.

– Верно. Ты всегда был… маленьким твердым орешком.

Только по сравнению с Джеком Саймона можно было назвать маленьким! Наверное, они дрались и раньше? И если Саймон после этого выжил… Господи, что же может его сломать?!

– С тобой всегда приятно подраться, – заметил Саймон.

– Это верно…

Джек взял свою шляпу, и жена проводила его до порога.

– Сломай там несколько хребтов, любимый, – пробормотала она.

– Принесу тебе их в виде букета. – Он склонил голову, она приподнялась на носочки, и они поцеловались.

Элис следовало отвести глаза, но она не смогла. В этом коротком поцелуе было столько любви и нежности, что ее сердце сжалось. Эта пара – они такие разные, но все же только слепой мог бы не увидеть, как они дороги друг другу. И встретились они при выполнении миссии «Немисис».

Она снова взглянула на Саймона. Тот пристально изучал свою чашку – словно заставлял себя не смотреть на Джека и Еву.

Наконец парочка разняла объятия, и Джек, коснувшись полей шляпы, отбыл. Ева же прислонилась к закрывшейся двери, и выражение ее лица было… каким-то странно напряженным.

– Вот уже несколько месяцев, как он стал одним из нас… – сказала она как бы в задумчивости. – Но у меня все внутри переворачивается каждый раз, когда он идет на задание.

– Вы ему не доверяете?

– Я доверила бы ему свою жизнь, – ответила Ева без колебаний. – Но… я люблю его. Иначе так не волновалась бы.

Ева с такой легкостью произнесла эти слова… Слова, которые она, Элис, никогда не говорила. И скажет ли? Может, она всю жизнь будет одинока?

Но эти вопросы совершенно бесполезны. Потому что она твердо знала: подобные слова никогда не сорвутся с ее губ. Гораздо безопаснее держать их при себе. Безопаснее и спокойнее. А если она станет старой девой, то будет кормить бродячих собак и вязать одеяла для малышей других женщин. Не такая уж плохая жизнь. И когда-то она думала, что именно так все и будет. Но Саймон разрушил это воображаемое будущее.

Ева снова села за стол, но теперь только водила вилкой по тарелке. При этом они с Саймоном говорили о вещах, которых Элис не понимала, и людях, которых не знала. Их голоса сливались: интонации дружеские, но не интимные.

Элис то и дело посматривала на Саймона, вертевшего между пальцами папиросу. Ох, она никогда не сможет его заполучить. Это было так же ясно, словно она прочла об этом в газете. Ясно было и то, что скоро он уедет выполнять другую миссию, а она станет частью его прошлого. Но он-то никогда не станет частью ее прошлого – всегда будет с ней, даже находясь очень далеко от нее.

Но следующие несколько дней они проведут вместе, пытаясь совершить невозможное. Поэтому сейчас нужно отбросить сомнения и будущую печаль, которая затянет ее в море грусти.

– Как долго вы пробыли в Плимуте? – спросила Элис у Евы.

– Приехала только сегодня утром. Кто-то ведь должен был заниматься школой в отсутствие Джека. Если все пройдет хорошо, вечером уеду обратно в Манчестер.

– А вы не пойдете в контору владельцев шахты и на сегодняшний ужин?

– Присутствие прелестной жены разрушило бы образ Джека как неумолимого налогового инспектора, – пояснил Саймон. Он чиркнул спичкой, зажег папиросу и выдохнул облачко дыма.

Она вспомнила, как он курил рядом с ней на руднике. Но теперь Саймон держал сигарету по-другому – изящно, между верхними суставами указательного и среднего пальцев. Даже манера курить была частью какой-нибудь роли.

Она вспомнила его слова «прелестная жена». Да, верно. Ева была настоящей красавицей. А ее муж – самым устрашающим человеком, которого Элис когда-либо видела. А может, Саймон к ней неравнодушен?

– Но если вы не должны быть с Джеком, то вам вообще необязательно находиться в Плимуте, – заметила Элис.

– Саймон и Джек должны поехать в контору владельцев шахты, – ответила Ева.

– А меня следует оставить на попечение няньки?

– Ты не ребенок, но все же Плимут – большой город, – сказал Саймон. – Я не смогу сосредоточиться на цели визита, если буду волноваться за тебя.

Сердце Элис снова сжалось. Он волнуется за нее?

– У меня достаточно мозгов, чтобы остаться живой в Плимуте на день-другой, – пробурчала девушка.

– Я хочу, чтобы ты не только осталась жива, но и была в полной безопасности.

Он раздавил папиросу в керамической пепельнице, и ей показалось, что столбик горящего табака обжег ее сердце. Было ясно, что эти слова просто вырвались у него – он не хотел признавать ничего подобного. И оттого это его признание было еще более шокирующим.

«Мы с ним пытаемся изменить то, что изменить нельзя», – думала Элис. – Это как остановить вагонетку со сломанными тормозами. Ничего из этого не получится».

– Думайте обо мне как о своем личном проводнике по Плимуту, – прервала молчание Ева. – Можно посетить маяк Смитонс-Тауэр, Королевскую крепость, или… – Заметив, что Элис не выказала ни малейшего интереса к этим местам, она вдруг сказала: – Могу рассказать вам множество сплетен о Саймоне.

Саймон негодующе уставился на Еву, а Элис заявила:

– Я вся внимание.

– Нет ничего лучше, чем сплетничать о мужчинах, пока те поднимают тяжести. – Блондинка коварно улыбнулась.

Саймон что-то пробурчал себе под нос, а Ева взглянула на часы на каминной полке.

– Взгляни, который час! Разве тебе не пора, Саймон?

Он встал и, насупившись, проворчал:

– Видимо, бесполезно просить тебя придержать язык, верно?

– Не беспокойся, дорогой, – ухмыльнулась Ева. – Я буду сплетничать исключительно о твоей личной жизни. Ни одна миссия не подвергнется опасности из-за моих откровений.