В поисках защитника - Харриет Уилсон

Он откинул голову, и лицо его вдруг стало очень серьезным.

– Когда я обнаружил, что ты уехала, – это был один из худших моментов в моей жизни. По сравнению с ним похищение было детской забавой. До той минуты я не понимал, какую силу имеет над человеком любовь, как она может заставить страдать. Поверь мне, Лиззи, я страдал. Никогда раньше я не думал, что могу ревновать, но я просто сходил с ума, представляя тебя рядом с Марком.

– Мне это чувство знакомо. Когда я поняла, что на другом конце телефонного провода Микаэла, позвонившая тебе домой после переворота в Эль-Кристобале, мне захотелось умереть. А когда я увидела ее на экране телевизора, я решила, что у вас уже все решено. Я больше не могла оставаться в студии… и сбежала. – Лиз судорожно сглотнула. – А о Марке тебе незачем было беспокоиться. Мне даже думать о нем противно. Особенно после того, как я поняла, как сильно тебя люблю.

Джуд наклонился и очень нежно поцеловал Лиз в губы.

– Ты говоришь мне об этом всего во второй раз. В первый раз я вел себя как негодяй.

– Думаю, это был худший момент в моей жизни, – призналась она. – Я почувствовала, что ты меня ненавидишь. И разрешил мне взять у тебя интервью только для того, чтобы меня наказать.

– Да, я хотел именно этого. Во всяком случае, я убеждал себя в этом. Но очень скоро я понял, что это был единственный способ снова тебя увидеть. И каждый раз, как ты приходила, я сходил с ума от желания, такого сильного, что еле себя сдерживал. В конце концов я понял, что если не останусь с тобой наедине, я действительно лишусь рассудка.

– И тогда ты решил отвезти меня в Уиллоуфорд. – Лиз нежно погладила его по щеке.

– Да. – Он схватил ее пальцы и стал их целовать. – Я решил – пан или пропал: больше не отпущу тебя – не отпущу до тех пор, пока ты не пообещаешь стать моей женой. А потом… – Он тяжело вздохнул. – А потом я услышал о перевороте в Эль-Кристобале – и у меня уже не оставалось времени, чтобы поговорить с тобой.

– Все хорошо, дорогой, – прошептала она, тронутая мимолетным страданием на его лице. – Теперь мы вместе – остальное не имеет значения.

– Да, конечно. Но должен признаться, мне не очень нравится жить в Париже. Хотя надеюсь, ты согласишься, что Париж – идеальное место для медового месяца.

– У тебя есть другое предложение? – Ей хотелось плакать и смеяться.

– Есть дом возле речушки, окруженный ивами. Ты не успела все хорошенько рассмотреть за тот короткий срок, что там была, и понять, сможешь ли ты жить в такой глуши. Кроме того, там есть верфи, которыми надо управлять. Это семейное дело, и управлять ими должен кто-то из нашей семьи. Раньше я не был готов к этому. А теперь готов. Мы с отцом попытаемся сделать так, чтобы наше дело процветало, потому что это важно для нас обоих. На нас надеются хорошие люди, а потому я не могу допустить, чтобы дело развалилось.

– Ты действительно этого хочешь?

– Да. С вольной жизнью холостяка покончено, и я наконец вернусь домой. Я хочу иметь семью. – Его лицо расплылось в улыбке. – Даже собаку. Мой крестный решил перебраться поближе к дочери и спросил меня, не хочу ли я взять Рубена. Но все это будет бессмысленно, если тебя не будет со мной. Мне нужно, чтобы ты была рядом.

Он взял в ладони ее лицо и заглянул в затуманенные слезами глаза.

– Не плачь, Лиззи, дорогая моя, моя единственная любовь. Позволь мне попытаться сделать тебя счастливой. Предупреждаю – если ты скажешь «нет», я поселюсь навеки у порога твоей квартиры в этом продуваемом сквозняком коридоре и не уйду, пока ты не изменишь своего решения… или не умру от воспаления легких.

– В таком случае мне лучше сказать «да», потому что я не хочу, чтобы ты заболел.

– Очень мудрое решение, – прошептал Джуд.

И поцеловал ее.