Безрассудное счастье - Аманда Лиз

— Какое невезение!

Мать Алекс была сама любезность и сочувствие, ее отец пытался убедить родителей Ричарда забыть об этом досадном недоразумении, но Кэрол все не унималась и только что не просила Майка увезти ее домой. Но худшее было еще впереди. Оказалось, он забыл очки и теперь не может разобрать в меню ни одного слова. Обреченно вздохнув, Кэрол согласилась зачитать его. Чтение производило впечатление отвратительной пародии на иностранный фильм. Все это было бы забавно, если бы она не была так уверена в безупречности своего произношения и в том, что Майк — просто олух, которому надо все объяснять по сто раз, как этим идиотам иностранцам, которые не знают по-английски ни слова.

Не в состоянии дольше выносить этого издевательства над меню, Ричард выхватил его из рук матери и посоветовал отцу взять суп и какое-то блюдо из баранины. Бесконечные деловые ужины научили его некоторой осторожности в отношении заказов, и он хотел быть уверен, что отец справится с тем, что ему принесут, не вывалив содержимое тарелки на пол и не подавившись.

Будучи человеком непритязательным, Майк Мэтьюз давно привык во всем полагаться на жену, но, в конце концов, это была помолвка Ричарда, и он готов был съесть все, что бы ему ни подали — лишь бы это было что-нибудь знакомое.

Он до сих пор с содроганием вспоминал то время, когда Кэрол ходила на курсы кулинарии. Каждый день они с Ричардом видели на столе угрожающее количество блюд. Иногда один из них намекал, что неплохо бы съесть что-нибудь обычное типа яичницы или спагетти, но она только бросала на виновного испепеляющий взгляд и выставляла на стол свое очередное творение. Потом Кэрол стала устраивать званые ужины, и для Майка было настоящей пыткой вести скучные разговоры с гостями, в то время как жена принимала щедрые похвалы соседей, которые удостоились приглашения. Майк бы с удовольствием провел вечер у телевизора, вздремнул после длинного рабочего дня — он преподавал черчение в школе, но по опыту знал: лучше не спорить.

У Кэрол был разработан целый план по созданию круга общения для Ричарда — он должен был вращаться в таком обществе, чтобы впоследствии обеспечить себе блестящее будущее. Недаром же она подрабатывала по вечерам, недаром экономила буквально на всем, чтобы заплатить за его обучение. И она оказалась права: все это окупилось сполна. Ее мальчик зарабатывал целую кучу денег, больше чем Майк мог даже мечтать, а теперь вот женится на девушке из хорошей семьи. Да, Алекс может соответствовать ее честолюбивому сыну до носков ботинок. Честолюбие — вот главное, что Кэрол привила Ричарду. Честолюбие и пробивная сила, это у сына от нее. Да, если она, девчонка из самого бедного района Ромфорда, добилась такого, это кое-что значит.

Кэрол совсем не чувствовала себя хуже любой другой дамы за столом. Одна ее расшитая блузка чего стоила! А ожерелье! По сравнению с ней Дайана в своем костюмчике с ниточкой жемчуга на шее смотрелась просто жалко. Что же касается невесты, то ее наряд вряд ли подходил девушке, явившейся на собственную помолвку. Кэрол скользнула критическим взглядом по бретелям к довольно глубокому декольте. Она заметила, что на шее Алекс что-то поблескивает, — ну что ж, это неплохо. Но главную ее гордость, конечно, составляло кольцо — оно прямо-таки сверкало, приковывало взгляд, будто говорило — посмотрите на меня! Кэрол одобрительно улыбнулась. Хороший вкус был еще одним качеством, которое Ричард унаследовал от нее, и кольцо было лишним тому доказательством.

Наконец она оторвалась от созерцания невесты сына и завязала разговор с соседями по столу. Основной темой, конечно же, были достоинства ее ненаглядного Ричарда.

Дайана с тревогой следила за происходящим. Атмосфера накалялась, а Саймон, похоже, ничего не замечал. Он наслаждался собой и совершенно выпустил из внимания Кэрол, которая расходилась все больше с каждой минутой.

Похоже, в этом жутком ресторане Кэрол чувствовала себя лучше всех, а вскоре стало очевидно, что и Ричард не слишком отстает от мамочки. Иначе зачем бы он стал требовать чашку для ополаскивания пальцев, когда официант принес большого лангуста для украшения стола? Но и этого ему показалось мало. Вместо того чтобы благоразумно заткнуться, Ричард вступил в полемику с официантом относительно того, какое вино лучше подойдет к первому блюду. А когда его принесли, Ричард демонстративно понюхал пробку и отослал бутылку обратно на кухню, даже не попробовав. Алекс чуть не сгорела со стыда. Совсем не похоже было, что вино плохое. И она, и ее отец — а он, между прочим, держал винный погреб больше тридцати лет, — однако воздержались от комментариев. Алекс только переглянулась с ним и еще больше сжалась.

Наконец принесли первое. Все с облегчением принялись за еду, радуясь возможности хоть немного помолчать. Но не тут-то было. Муза вечера в лице Кэрол неожиданно замерла, с ужасом взирая на свою тарелку.

— Что случилось, мама?

Сыновняя забота только подлила масла в огонь.

— Нет, я не могу молчать. Это же сырое мясо! Вы только подумайте! Здесь совершенно не умеют готовить!

Курсы кулинарии, очевидно, не включали всякой экзотики вроде моллюсков.

— Это устрицы, мама. Их едят сырыми. Ты же сама их заказала!

Дело в том, что Кэрол, желая показать свою осведомленность в области французской кухни и взять от ужина все, что можно, при выборе блюда обращала внимание в основном на цену. Отсюда устрицы в качестве сопровождения к шампанскому и омар в придачу. Алекс надеялась, что когда его принесут, Кэрол не станет кричать, что какой-то идиот посыпал его сыром. Сейчас же она смотрела в тарелку с некоторым подозрением. Наконец под пристальным взглядом Ричарда Кэрол решилась и поднесла вилку ко рту. Но в следующую секунду она вскочила из-за стола, прижав ко рту салфетку. На лице у нее было написано крайнее отвращение. Ее стремительное отступление в дамскую комнату было встречено всеобщим молчанием, и только Саймон не смог удержаться и закашлялся, чтобы подавить приступ смеха.

— Может, пойти посмотреть, все ли с ней в порядке? — нерешительно предложила Дайана через некоторое время.

В полной тишине слышалось только позвякивание серебряных ножей и вилок. Майк еще ниже склонился над своей тарелкой с супом. Ричард отрицательно покачал головой и стал выбивать ногой какой-то экзотический ритм. Наконец Кэрол вернулась, и все с облегчением вздохнули. Однако, как и следовало ожидать, радость была преждевременной.

— Ну, Ричард, чем же именно ты занимаешься?

В благородном стремлении восстановить непринужденную атмосферу отец Алекс нечаянно затронул любимую тему ее жениха. Как редко ему удавалось поговорить о себе, и вот наконец-то!

Ричард выпрямился на своем стуле так, что стал выше на добрых три дюйма. На лице его появилось то самое выражение, которого Алекс так боялась и которое означало, что сейчас последует внушительная тирада на тему «Как сложно быть Ричардом». Он-самый-важный-он-самый-незаменимый, да, а к тому же в каких условиях ему приходится работать, буквально каждый день борьба за существование, рынок будто взбесился, и только его исключительное трудолюбие… У слушателей уже онемели щеки от сочувственных улыбок, а Ричард все бубнил.