Яблоко Евы - Инга Берристер

— Как это? Не понимаю…

Он вздохнул и болезненно поморщился.

— Понимаешь, Моника, Рик предпочитает парней. К девушкам он равнодушен.

Она рассмеялась.

— Да вы что! Этого не может быть.

— Может. — В глазах Микеле сквозило сочувствие. — Не веришь мне, спроси у Артуро.

Моника покачала головой. Нет, это какой-то бред! Уж она-то точно знает. Хотя… А ведь сначала Ричард упорно ее избегал! — промелькнула гаденькая мысль. Она его постоянно провоцировала, а он все упирался. И так было до вчерашней ночи.

Однако она отмела неприятную мысль. Дядя ошибается. У нее до сих пор все внутри сладко ноет после бурной ночи. Моника вспомнила, как Ричард ласкал ее: целовал грудь, покусывал и лизал соски… Как вошел в нее — такой большой и сильный, — что она чуть не закричала от страсти.

Ну, конечно же, дядя Микеле ошибается.

И она проглотила ком в горле, А вдруг она не все знает?

С самого утра Рик отвечал на звонки и разбирался с бумагами. Разделил все накладные и счета по степени срочности на три стопки. Первая — в основном погрузочные документы — могла подождать до завтра. Со второй предстояло разобраться сегодня. Ну а счета-фактуры надо было подписать и передать в бухгалтерию еще вчера.

Какого черта?! Что с ним происходит? Каким образом он умудрился проморгать срочные документы? Видно, на самом деле устал. Или вчера весь день думал о Монике. Стоит ему о ней подумать, жди беды. Ну, а сегодня у него еще больше оснований беспокоиться о Монике. Ведь она решила, что любит его.

От этой мысли у Рика мороз пошел по коже.

Потому что он сам, похоже, тоже влюбился.

Хотя в ее случае никакая это не любовь. Проклятье! Он с самого начала знал, что рискует: ведь он у нее первый мужчина. Ну вот, так и вышло: Моника запуталась в своих чувствах. Нет, надо как можно скорее положить этому конец. Легко сказать. А как? Теперь он только и думает о том, как бы снова затащить Монику в постель. И не вылезать оттуда целыми днями. Ласкать Монику, любить ее и слушать, как она постанывает от наслаждения, смотреть на ее лицо…

Рик покосился на телефон. Может, позвонить? Нет, еще рано. Пусть еще немного поспит. А вот он больше так и не сомкнул глаз. Или все-таки позвонить?

Пока он мучился сомнениями, в холле раздался басок Микеле. Ричард поднял голову: в приемную входил босс, а следом за ним Моника.

Стоило Ричарду увидеть ее — и голова пошла кругом, ну прямо как у подростка на первом в жизни свидании! На ней были узкие джинсики и довольно строгая блузка с пуговичками до горла. Она улыбнулась. Нет, только у Моники такая обольстительная улыбка!

Она перекинулась парой слов с секретаршей, а потом направилась к нему в кабинет. Микеле прошествовал дальше, к себе.

Ричард не стал изображать занятость. Словно завороженный он смотрел, как Моника идет к нему. И с каждым ее шагом сердце его стучало все тревожнее. Моника вошла и закрыла за собой дверь. Ричард вскочил со стула как ошпаренный и выпалил:

— Не надо.

— Что «не надо»?

— Открой дверь.

Она чуть выдвинула вперед нижнюю губу.

— Хочешь, чтобы я целовала тебя у всех на виду?

— Не хочу. — Он обошел ее и открыл дверь. Случайно бросил взгляд на Кэсси, стол которой находился прямо у него за дверью. Та отвела глаза и с трудом сдержала ухмылку. Какого черта?! Что происходит? Неужели все в конторе знают про их отношения? Но откуда?

Рик потряс головой. Нет, этого не может быть! Просто у него развился комплекс вины, только и всего.

— Никаких поцелуев в офисе, — пробормотал он, проходя мимо Моники, и сел на свое место. Хорошо, что их разделяет массивный дубовый стол. Так куда безопаснее.

— Это ты мне? — осведомилась с невинным видом Моника и широко распахнула глаза.

— Нам обоим.

Она уселась на край стола и рассмеялась — чуть хрипловатым, горловым смехом, — и Ричард почувствовал, как его решимость тает.

— Я по тебе скучала. Их глаза встретились.

— Я тоже. — И Рик перевел глаза на дверь. Со своего места он не мог видеть Кэсси. — Ты уже обедала?

Она удивленно взмахнула ресницами.

— Еще только одиннадцать.

— Верно. — Моника наклонилась к нему поближе.

— Может, ты подумал о чем-то другом?

— Хватит, Моника! — оборвал ее он. Она обиженно отпрянула, и Рик тут же пожалел, что был с ней излишне резок.

— Никаких глупостей в офисе, — уже мягче сказал он. — Договорились?

Она растерянно кивнула и спросила каким-то неуверенным тоном:

— А глупостями займемся потом?

Рику стало не по себе. Она что, думает, будто эта ночь для него ничего не значит? Нет, этого не может быть! Или может? Черт! Он вскочил и закрыл дверь. Подумал и запер.

— Что случилось? — Он погладил ее по щеке. — Жалеешь о том, что произошло ночью?

Она вытаращила глаза.

— Нет, что ты! Ничуть не жалею.

— А в чем же тогда дело?

Моника отвернулась, но он взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. Она подняла на него глаза.

— Ни в чем, — Пожала плечами. — Все в порядке.

— Что-то непохоже.

— Зря мы закрыли дверь. Ты же сам сказал.

Рик улыбнулся. Может, он все преувеличивает? А может, Моника переживает, что вчера ночью на прощание призналась ему в любви?

— Ну ладно. Поговорим за обедом. Она кивнула.

— Я пока кое-что улажу, а потом пойдем с тобой в китайский ресторанчик. Тут неподалеку. — Рик точно знал: никто из конторы туда не ходит. — А ты любишь китайскую кухню?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Никогда не пробовала.

Вот это да! Неужели такое бывает?

— Ну что ж! Вот и попробуешь. Не понравится, возьмем чизбургеры.

Она довольно улыбнулась — как ребенок, которому пообещали мороженое, — и уточнила:

— А после обеда пойдем по магазинам? Ричард повернул кнопку дверной ручки и открыл дверь.

— Как скажешь. Можно и по магазинам.

— А пока я помогу тебе с работой.

— Между прочим, у меня есть для тебя задание. — Он кивнул на компьютер. — Ведь ты умеешь пользоваться Интернетом?

В ее глазах вспыхнул интерес.

— Умею.

— Вот я и подумал: может, полазаешь и отыщешь какой-нибудь винный бар? Но только не такой, как обычно, а специализированный. С живой музыкой и все такое, где в основном тусуется молодежь.

Моника сняла с плеча сумочку и с готовностью устроилась за компьютером.