Шепот небес - Кэндис Проктор

Они стояли под раскидистым вязом, который пощадило пламя пожара. Рядом находилась чаша неработающего фонтана. Отсюда хорошо просматривались почерневшие руины дома. Джесси не сводила с них глаз, опершись рукой о ствол дерева. Ей казалось, что она все еще ощущает запах дыма и слышит гул и треск огня.

– Дом построил Мэтью Граймз, вдовец, приехавший сюда из Сиднея со своим единственным ребенком, дочерью Клер, шестнадцатилетней девушкой. – При упоминании имени Клер Джесси почувствовала, что по ее спине побежали мурашки. – Говорили, что отец души в ней не чаял.

– Вы произнесли последнюю фразу таким тоном, как будто не верите в его любовь к дочери.

Джесси пожала плечами.

– Граймз отличался… – она замялась, подыскивая нужное слово, – суровостью и большим честолюбием. Он хотел, чтобы его дом знали все на острове, и поэтому построил его на берегу, чтобы его усадьбу видели и со стороны моря. Он даже привез массивную дубовую лестницу елизаветинских времен, взятую из какого-то поместья в Англии. Дом действительно выглядел великолепно. Отец не раз приводил меня сюда в детстве.

Джесси помолчала.

– И вот однажды утром прислуга нашла Клер лежащей у подножия лестницы со сломанной шеей. Девушка не дышала. Ее отец заявил, что ночью она упала с верхней ступеньки и разбилась.

Лукас стоял так близко от Джесси, что она могла дотронуться до него, если бы протянула руку. Но она не осмеливалась.

– У вас есть причины сомневаться в его словах?

Джесси кивнула:

– Слуги слышали, как отец и дочь громко ссорились накануне вечером. Граймз узнал, что Клер полюбила каторжника, прислуживавшего в их доме, и грозился добиться его высылки с острова. – Джесси глубоко вздохнула. Она физически чувствовала близость Лукаса, и ей стало трудно дышать из-за исходившей от него энергии и силы. – И тогда Клер сказала отцу, что ждет ребенка от своего возлюбленного – каторжника.

Джесси почувствовала на себе тяжелый взгляд Лукаса.

– Так, значит, отец убил ее?

Джесси прислонилась спиной к стволу ясеня и взглянула на Лукаса.

– Никто доподлинно не знает. Может быть, он ударил ее в гневе, не собираясь убивать, и она упала с лестницы. А возможно, он намеренно столкнул ее… Если бы всем стало известно о беременности Клер, то общество подвергло бы Граймза позору и бесчестью.

– Тем не менее люди узнали о том, что Клер ждала ребенка.

– Слухи о ее беременности все время ходили. Но Граймз слыл жестоким человеком, и слуги боялись говорить открыто о трагическом случае в его доме.

Лукас поставил ногу на край чаши старого фонтана и, опершись локтем о колено, посмотрел на руины дома.

– А что стало с возлюбленным девушки? – задался он вопросом.

– Через несколько дней после гибели дочери Граймз обвинил его в краже столового серебра.

– И что же произошло дальше?

– Его повесили.

Повисла напряженная тишина, лишь слышались крики чаек над заливом да шум волн, накатывающих на песчаный берег.

– А как возник пожар? – снова задал вопрос Лукас.

Джесси с трудом продолжала:

– Через год после ужасных событий, в годовщину казни возлюбленного Клер, случился пожар. Никто не знает, почему загорелся дом. Слуг, как всегда, на ночь заперли в подвальном помещении, но кто-то открыл дверь и всех выпустил. И только оказавшись во дворе, слуги услышали, как хозяин дома барабанит в дверь своей спальни. Как потом выяснилось, кто-то запер его в комнате.

– И никто из слуг не попытался помочь ему?

Джесси взглянула на почерневшие проемы окон в стене дома и покачала головой.

– Старая дубовая лестница, ведущая на второй этаж, пылала как факел, а другого пути наверх не существовало.

Джесси помолчала. Над их головами, громко щебеча, с ветки на ветку порхала птичка. Джесси некоторое время следила за ней взглядом, поглаживая ладонью кору ясеня.

– Слуги утверждают, что слышали неистовые крики владельца усадьбы, запертого в пылающем доме, – рассказывала она дальше. – Он громко звал по имени свою погибшую дочь и умолял ее остановить своего возлюбленного, пытающегося якобы убить его.

Галлахер угрюмо усмехнулся.

– Не могу сказать, что мне жаль Граймза, – заметил он. – А чей призрак является в доме? Клер?

Джесси вздохнула.

– Говорят, что здесь можно увидеть призраки всех трех участников драмы. Печаль, которая исходит от дома, навеяна призраком Клер, холод – призраком Мэтью Граймза, а вот ярость…

– Ярость насылает призрак повешенного каторжника, – закончил за нее Лукас, снимая ногу с каменного бортика фонтана.

– Да, вы правы.

Они стояли, не сводя глаз друг с друга, казалось, целую вечность. Ветерок проносился у них над головами, и по их лицам бегали солнечные блики. Джесси чувствовала, что от Лукаса исходит неведомая опасность. Джесси боялась прежде всего за него самого. Он слишком горд, что недопустимо в его положении. Сердце Джесси болезненно сжалось в груди. Она подавила тяжелый вздох, закусив нижнюю губу, и тут же заметила, что взгляд Лукаса прикован к ее рту.

Выражение его глаз изменилось. Теперь в них читались желание и страсть, и его чувства передались Джесси. Усилившийся ветер, дувший с моря, трепал ее юбки. Джесси сделала шаг навстречу Лукасу. Он тут же поднял руку, как будто хотел остановить девушку, но она перехватила ее, и Лукас, не в силах больше сопротивляться своим эмоциям, привлек Джесси к себе.

– Нам нельзя так поступать. Мы совершаем роковую ошибку, – пробормотал он, поглаживая ее бедра.

Джесси обвила руками его шею.

– Я знаю, – сказала она, и их губы слились в поцелуе.

По телу Джесси пробежала жаркая волна, и у нее перехватило дыхание. Ласки Лукаса сводили ее с ума, и вскоре она погрузилась в полузабытье. Она судорожно вцепилась в его плечи и услышала его приглушенный стон. Лукас прижался к ней всем телом, и Джесси задрожала. Ей хотелось, чтобы он овладел ею жадно, страстно, неистово. Она знала, что одних ласк, прикосновений и поцелуев недостаточно, чтобы утолить ее страсть. Джесси не желала думать о последствиях, о том, что будет завтра.

– О Боже, я хочу тебя, – пробормотал он, прерывая поцелуй.

Джесси запрокинула голову. Ее шляпка упала на землю, и Лукас, погрузив пальцы в роскошные золотистые волосы Джесси, стал покрывать поцелуями ее шею. Она чувствовала на коже его теплое дыхание. Внезапно он остановился и посмотрел на Джесси глазами, полными отчаяния и страсти.

– Нет, мы не должны, – простонал он, терзаемый душевной мукой.

– Не говори так…

Джесси почувствовала, как ее сердце сжимается от боли.