Одна ночь - Шелли Брэдли

– Нет, – ответила Серина, встревоженная реакцией Холфорда, – но хотела бы знать.

– Да, конечно, – ответил он. – Идите за мной.

Не произнося больше ни слова, он медленно начал подниматься по лестнице, пролет за пролетом. Теряясь в догадках, Серина последовала за ним.

Наконец пожилой слуга остановился перед запертой дверью и достал ключ.

– Я не знал, что господин не рассказал вам о леди Челси.

Леди Челси? Еще одна женщина? Серина заставила себя подавить порыв ревности, но выражение ее лица было настолько красноречиво, что Холфорд продолжил:

– Его дочь, миледи. В октябре ей исполнилось бы пять лет.

Серина похолодела. О Господи, его дочь!

Он оплакивал не женщину, а ребенка, своего ребенка. Боль, которую он испытал, казалось, пронзила и ее саму.

– Когда? – только и смогла она прошептать.

– Примерно шесть месяцев назад, – ответил слуга внезапно охрипшим голосом.

После этого он открыл дверь.

– Почти все в этой комнате осталось таким, как и в ночь смерти леди Челси.

Дворецкий отошел в сторону, и Серина оказалась в детской. Комната была полна игрушек, на кровати чинно сидели куклы. Серина дотронулась до одной из них, изрядно потрепанной. На ее платье виднелись дыры и пятна. Наверняка она была самой любимой игрушкой девочки.

На небольшом столике лежало несколько рисунков, сделанных неумелой детской рукой. На одном красовалась ромашка с неправдоподобно длинными лепестками, на другом – зеленая клякса и подпись корявыми буквами: «Лягушонок Герман». Еще один рисунок изображал мужчину с густыми черными волосами. В углу было приписано: «Папа».

– Челси была очень милым ребенком. Она все время смеялась, – сказал Холфорд. – Мы все ее очень любили.

Серина положила рисунки на место. В ее глазах стояли слезы.

Теперь ей стало совершенно ясно, почему он так торопился со свадьбой. Он уже потерял дочь и не мог потерять того ребенка, которого она носила под сердцем. А она, озабоченная тем, чтобы не дать повода для сплетен, даже не удосужилась спросить его, почему он так печется об их будущем ребенке.

Она еще раз оглядела комнату, где каждая мелочь кричала о горе, которое испытал Люсьен. Она увидела странное пятно на оконном стекле. Подойдя поближе, Серина рассмотрела отпечаток детской ладошки.

– Леди Челси оставила его незадолго до смерти. Днем она ела конфеты. Когда ее не стало, господин запретил мыть это окно, – объяснил Холфорд.

Теперь Серина уже не могла сдержать слез. Бедный Люсьен! Он пережил то, что она едва начала понимать. Да, она потеряла Сайреса, который был ее добрым другом, но с каждым днем ей становилось все легче, когда она думала, что теперь он в раю. А что такое потерять ребенка, который рос на твоих глазах, сделал первый шаг, держа тебя за руку? Эта боль не сравнима ни с чем.

Неожиданно Серине захотелось дать Люсьену то, что он потерял, или хотя бы попытаться это сделать. Она не могла вернуть Челси, но была способна подарить ему еще одного ребенка.

– Благодарю вас за то, что вы показали мне это, – сказала она, дотрагиваясь до плеча Холфорда в знак признательности.

– Всегда к вашим услугам, миледи, – улыбнулся он.

– Когда вернется мой муж, пожалуйста, скажите ему, что я жду его в кабинете, – попросила она.

– С удовольствием, – ответил старый слуга и снова улыбнулся.