Математика любви - Эмма Дарвин

– Где ты пропадала? – пожелала узнать миссис Барклай. – Кофе успел остыть. Уже и майор здесь. Он полон желания немедленно тронуться в путь.

– Прошу прощения, я работала, – вот и все, что сочла нужным сообщить мисс Дурвард, принимая чашечку кофе, который все еще исходил паром.

За столом воцарилось молчание, Барклай невозмутимо расправлялся с яичницей с ветчиной. Его супруга нервно отодвинула от себя кофейные приборы.

– Что касается того, чтобы отправиться немедленно, – заговорил я только ради того, чтобы нарушить тягостную атмосферу, – нам спешить некуда. Я к вашим услугам, так что можете располагать мною по своему усмотрению.

Мисс Дурвард на мгновение оторвалась от гренка, который единственный составлял ее завтрак, бросила на меня короткий взгляд и улыбнулась.

Я предложил нанять для предстоящей экскурсии открытый экипаж. День обещал быть ясным и теплым, и если дамы не пожелают выйти из коляски, то с легкостью смогут увидеть больше из четырехместного экипажа, чем из почтового дилижанса. Но я совсем упустил из виду густую тень, которую отбрасывал на дорогу лес Форе-де-Суанье. После яркого солнечного света казалось, что над нами нависла мрачная грозовая туча, и миссис Барклай вздрогнула. Я ощутил, как в груди зашевелился знакомый, липкий страх.

Когда-то я научился подавлять в себе этот страх тем, что принимался пересчитывать своих солдат и изучать округу. Впоследствии, на глазах дам и джентльменов, которых я вызывался сопровождать, я старался загнать воспоминания о нем в самые потаенные уголки души, рассказывая веселые байки и анекдоты о знаменитых фламандских быках и их неуклюжих погонщиках. Я уже собрался было прибегнуть к этому спасительному средству, когда миссис Барклай с резким щелчком сложила зонтик от солнца, и неожиданный этот звук смешался со стуком копыт, эхом метавшимся между деревьями.

– Какие высокие деревья! – воскликнула мисс Дурвард, прежде чем я успел открыть рот. – Неужели здесь растут одни буки?

– Большей частью, – ответил я, вновь обретя самообладание, на этот раз с помощью разговора об окружающей природе. – Впрочем, полагаю, здесь встречаются и дубы, и лесной орех. Равно как и каштаны.

– А вам приходилось передвигаться походным порядком в темноте?

Я кивнул головой в знак согласия.

– Мы выступили из Брюсселя около трех часов, хотя мой полк находился в полной боевой готовности задолго до полуночи, поскольку горнист сыграл сигнал «К оружию!» еще в девять вечера. Вскоре после восхода солнца мы достигли деревушки, где провел ночь со своим штабом лорд Веллингтон. Кто-то нам сказал, что она называется Ватерлоо, – здесь мои слушатели всегда улыбались, – и у нас еще было время, чтобы сделать привал и позавтракать. А потом мы двинулись в Катр-Бра, чтобы контролировать дорогу, которая связывала нас с пруссаками. Мы не собирались позволить Бонапарту перерезать наши коммуникации с союзниками. – Барклай задумчиво кивнул. – Однако он попытался это сделать, и вскоре перестрелка перешла в настоящее сражение. Теперь ее называют генеральной репетицией перед битвой у Ватерлоо, и, наверное, в глазах историков она таковой и является. Но для тех из нас, кто участвовал в ней, она была ничуть не лучше того, что было до или после… Если вы не возражаете, я предлагаю сначала наведаться туда, а в дальнейшем отступить вместе с армией коалиции к деревушке Монт-Сен-Жан, где располагался лорд Веллингтон. За час или два мы покроем расстояние, на преодоление которого у нас когда-то ушло целых три дня. – Я улыбнулся. – Его светлость имел привычку именовать баталии названиями тех местечек, где ему довелось ночевать накануне. Но от его секретаря – может быть, вы знакомы с ним понаслышке, это лорд Фитцрой Сомерсет – мне стало известно, что лорд Веллингтон не без основания полагал, что англичане не могут правильно произносить французские названия. Я имею в виду Монт-Сен-Жан, или даже Ля Белль Альянс, как желал его называть генерал Блюхер. Его светлость был уверен, что мы будем свободно и с радостью болтать о фламандском местечке под названием Ватерлоо!

В это мгновение экипаж выкатился из тени и нас ослепил солнечный свет. Я вдыхал свежие запахи зеленого леса, по которому мы ехали. Позади нашего экипажа столбом вилась невесомая пыль, а птицы вокруг замолкали в предвкушении послеобеденной сиесты. Очередное короткое погружение в глубокую тень деревьев, и вот мы снова выехали на свет. Перед нами предстал во всей красе горный кряж Монт-Сен-Жан, и дорога спускалась под уклон к ферме у Ле Хей Сант.

Я заранее побеспокоился о том, чтобы заказать легкий поздний завтрак в Катр-Бра. Впрочем, хотя здешняя гостиница управлялась намного лучше, чем можно было ожидать от столь небольшого местечка, даже мисс Дурвард съела больше миссис Барклай, которая отрицательным покачиванием головы провожала почти каждое блюдо. Раз или два я заметил, как она украдкой прикладывала носовой платок к губам. Поэтому меня нисколько не удивило, что, когда мы встали из-за стола, она покачнулась.

Барклай и я подхватили ее одновременно.

– Благодарю вас, Фэрхерст, – сказал он. – Я позабочусь о ней.

Я оставил ее на его попечение и вышел из комнаты.

Миновал по крайней мере час, прежде чем мисс Дурвард отыскала меня. Я сидел на скамейке на пляже, надеясь, что жаркие солнечные лучи прогонят слабость, которую ощутил ранее, когда меня охватил полузабытый, но, оказывается, такой живучий страх.

– Боюсь, моя сестра чувствует себя недостаточно хорошо, чтобы присоединиться к нам сегодня после обеда, – сказала она, когда я встал, чтобы поприветствовать ее.

– Я боялся, что именно так и случится. Я надеюсь, ничего серьезного с ней не произошло?

– О нет, – ответила она. – Она прилегла в спальне, и я уверена, что вскоре ей станет лучше.

– Может быть, она предпочла бы незамедлительно вернуться в Брюссель? Я приказал готовить лошадей.

– Нет, это ни к чему. Мы все уладили, – сказала она. – По крайней мере, если этот план не вызывает у вас возражений. Хетти желает немного отдохнуть, но при этом не испытывает особой нужды в женском обществе, поэтому я убедила Джорджа, что ему следует остаться с ней. Так что вам придется иметь дело только со мной.

– Это просто замечательно, – заявил я, проявив, вероятно, тем самым некоторое неуважение к Барклаям. Однако сомнения не покидали меня. – Но ваша сестра…

– О, у нее нет ни малейших возражений. Я пообещала ей, что мы вернемся к ужину – правильно? – и если она по-прежнему будет чувствовать недомогание, то, судя по вашим словам, хозяйка гостиницы – дама надежная во всех отношениях.

– Безусловно.

– Итак, майор Фэрхерст, что в таких случаях говорят французы?

– En avant? Вперед?

– Да. En avant! Вперед!

Экипаж поджидал нас в дальнем углу двора. Я открыл дверцу.

– Кроме того, они любили кричать: L’Empereur recompense се qu’il avancera![37]