Выше неба - Рене Манфреди

Прежде чем Анна могла оценить свой поступок, она встала и выдвинула свой стул из круга.

– Нет, – сказала она. – Не все в порядке. В этом нет ничего хорошего.

Она вышла из комнаты и зашагала по коридорам. Ее вспышка была непростительна. Нужно было вернуться обратно и извиниться или заскочить на пятнадцать минут на следующей неделе, чтобы сделать это. Если бы Анна думала, что группа примет просто извинения – без настойчивой просьбы проанализировать свою ярость, – она сделала бы это сейчас. Но ярость была яростью. Нужно ли смотреть на корни, чтобы определить дерево? Гнев, словно клен, сбрасывает листву в тот момент, когда приходит его срок.

В перерыве Джек пошел искать бабушку в стиле Шанель. Он шел по запаху духов – его обоняние было острым, словно у собаки, – в приемную в конце коридора, где женщина сидела на уголке дивана, обрывая листья с растущей в горшке пальмы. Когда Джек вошел, она посмотрела на него, а затем отвернулась к телевизору.

– Что еще? – Голос был таким мягким, что Джек не был уверен, правильно ли расслышал.

– Я Джек. – Он сел рядом.

– Да, знаю.

– И я хочу извиниться.

– За что?

– Я говорил то, что не должен был говорить.

Она вскинула подбородок, и он не понял, был ли это жест согласия или отрицания.

– Я резкий человек, – заговорил Джек. – Достаточно привлекательный, чтобы мне сходило с рук то, что не сходит с рук менее везучим.

Анна рассмеялась, и ее лицо озарилось каким-то детским сиянием. Глупый розовый костюм казался сейчас трогательным, а не агрессивным. Джек почувствовал, что в нем что-то уступило, острая геометрия ярости и боли немного притупилась в ее присутствии.

– Не такой уж ты и красавчик, – улыбнулась она. – Но в любом случае, спасибо за извинения. А это были извинения?

– Да, – сказал он. – И я хочу добавить к этому восхищение твоей храбростью.

Он увидел, как она искала что-то в сумочке, и был изумлен, когда она достала пачку легкого «Мальборо» и прикурила сигарету так легко и уверенно, словно сидела в баре.

– Храбрость? Неужели опять вернулся мерзкий Джек?

– Я не это имею в виду. – Он вытащил себе сигарету. Сигаретный дым, вьющийся по легким, был как лекарство. – Надо иметь много храбрости, чтобы сказать такое. Разрезать красивую оболочку и увидеть дерьмо внутри.

– Как сказать. – Анна подняла брови и сделала большую затяжку. – Я думаю, мне следует вернуться и извиниться. Но я не хочу ничего больше говорить. Никогда не разрушай высокое извинение дешевым оправданием. Даже если оно действительно мало чего стоит. Во всяком случае, это мой девиз.

– Тебе совсем не нужно извиняться, – сказал Джек. – Было неплохо встряхнуть их. Ты права. В этой болезни нет ничего хорошего. – Он остановился и отложил сигарету. – За исключением, может быть, одного – быть смертельно больным означает, что ничто другое не сможет привести к преждевременной смерти.

Вошла медсестра и, как кролик, наморщила носик:

– Здесь курение строго запрещено!

– Да, – сказала Анна, – мы уже уходим. Джек вышел следом за ней.

– Позволь мне купить тебе что-нибудь выпить. – Она кивнула в сторону чего-то похожего на маленький спокойный деревенский бар через дорогу.

– Конечно, я позволю. Если в следующий раз ты позволишь мне купить тебе выпивку и выбрать другой бар.

– Договорились. – Они вошли, и Анна заказала обоим по бокалу текилы и мартини, чтобы ее запить.

– Ну, девушка, вы даете. Здесь никогда не пили ничего крепче, чем белое вино с содовой, – сказал он.

– Это точно. Либо ты пьешь, либо пьешь лимонад. – Она легко дотронулась своим бокалом до его и выпила текилу одним большим глотком. – И, между прочим, перед тобой я могу извиниться.

– Да? – воскликнул Джек и за три глотка осушил бокал, увидев, как бармен криво улыбнулся. Назло ему он выпил мартини, толкнул бокал по стойке и кивнул, чтобы тот принес еще.

– Я соврала – ты действительно очень привлекательный. – У Джека были поразительные глаза. Зеленые с прожилками золотого, голубого и коричневого, покрытые крапинками, еловно речные камешки.

– Ха. – Джек потер рукой подбородок. – Привлекательное лицо, которое говорит колкости. – Он взял вазочку с солеными крендельками на барной стойке. – Тебе нужно увидеть мужчину, которого я люблю. Рядом с ним я – ничто.

– Я его уже видела.

Сердце Джека сжалось, он едва не завертелся на стуле в поисках Гектора, но тут же понял, что она имела в виду Стюарта. Он кивнул, решив оставить все как есть:

– Как ты думаешь, наши возлюбленные уже закончили делиться?

– Наверное, нам нужно вернуться. Я не сказала зятю, куда собираюсь. – Она допила остатки своего напитка.

Джек немного расстроился при слове «зять». Все же парень был либо скрытым гомосексуалистом, либо бисексуалом, в этом Джек был уверен.

– Но мы же сегодня с тобой гуляем. Анна положила деньги на стойку бара:

– Боюсь, придется отложить нашу встречу на другое время.

Он посмотрел на нее так удрученно, что Анна растерялась. Она даже и предположить не могла, что чем-то его заинтересовала.

Она встала и пошла к двери, Джек последовал за ней.

– Это на самом деле было твое последнее собрание?

– Да. Я просто замещала человека, оказывая услугу другу.

Они остановились у машины Анны. Джек достал из кармана визитную карточку:

– Вот все мои номера телефонов. Я очень расстроюсь, если ты не позвонишь мне, чтобы я мог пригласить тебя что-нибудь выпить. Позвони мне.

Анна положила визитку в кошелек.

– Я позвоню, – сказала она, зная, что никогда этого не сделает. И по выражению лица Джека было понятно – он тоже это знает.

– Ну что же. Может быть, ты передумаешь и придешь на собрание на следующей неделе. – Он пальцем нарисовал бокал на пыли, покрывшей машину Анны.

– Я не передумаю. Ты даже представить себе не можешь, как я рада, что отделалась от этого. – Анна замолчала. – Послушай, я не большой любитель выпивки, но мне было бы приятно, если бы ты зашел что-нибудь выпить. И твой партнер, конечно же, тоже. – Что она делает? Последнее, что ей сейчас нужно, так это компания, и компания этих мужчин в особенности. Их раздражительность так очевидна, что вряд ли сделает встречу приятной. В последние дни Анна слишком устала и раздражена, чтобы угождать чьей-либо чувствительности. Кроме того, она не могла поверить, что Джеку на самом деле интересно с ней общаться.

Джек, для которого в эти дни даже самое незначительное прощание было болезненным, сказал: