Недостойные знатные дамы - Жюльетта Бенцони

Однако убийство Антуана Анжольраса все-таки стало последним преступлением супругов Мартен. Когда Анжольрас не вернулся, его родственники подняли шум, их поддержали те, кто не советовал старику останавливаться по дороге в гостинице, и мировому судье из Кюкюрона пришлось назначить комиссию по расследованию. Избрав жертвой окрестного жителя, убийцы совершили большую ошибку; обычно столь осторожные, здесь они просчитались – видимо, золото затмило им разум.

На следующий день в скалах, на берегу реки Алье, было найдено тело несчастного. Те, кто его туда положил, несомненно, надеялись, что гибель его припишут нечаянному падению со скалы. Однако на этот раз им не повезло: в случайное падение никто не поверил еще и потому, что Мартены вытащили у убитого кошелек, а также забрали себе его корову.

Поздним вечером 1 ноября в гостиницу прибыли жандармы из Ланарса. Они разбудили обоих супругов и, старательно обыскав весь дом, нашли на подушке в красной комнате следы крови, а в печи, что стояла на первом этаже, – обуглившиеся человеческие кости, которые, впрочем, обгорели уже давно. На рассвете жандармы отправились обратно; позади, связанные, шли супруги Мартен.

Рошета в ту ночь не было дома, но на свободе он оставался недолго: злосчастная судьба сама привела его в руки правосудия. Возвращаясь домой, парень встретил жандармов, позади которых плелись его хозяева. Он бросился бежать, однако было поздно – через несколько минут убийца, ударивший обухом старика Анжольраса, был связан и доставлен в ближайшую тюрьму.

Арест супругов Мартен наделал много шума, зато многие вздохнули с облегчением. Как бы то ни было, языки развязались, и Лоран Шаз первым рассказал о том, что он видел. Гостиницу тем временем еще раз подвергли самому тщательнейшему обыску. Следы человеческой крови были обнаружены повсюду, подозрительные бурые пятна были и на колуне Рошета. А еще нашли сваленные в кучу вещи: чемоданы, дорожные мешки, плащи, походные ботинки – словом, все, что осталось от несчастных убитых и ограбленных путников.

К судье Ларжаньеру, которому было поручено ведение этого дела, свидетели шли непрекращающимся потоком. Среди них была вдова Бастидон. Однажды ночь застала ее рядом с гостиницей Мартена; она уже готова была постучать в ее дверь, чтобы попросить ночлега, как вдруг услышала возглас хозяина:

– Куда бы нам его оттащить? Канавы вокруг дома уже переполнены, надо закопать его где-нибудь подальше… Мари-Брес, посмотри, сколько у него там в кошельке. А ты, Рошет, в следующий раз действуй осторожнее: слишком много крови.

Перепуганная женщина убежала, но так и не решилась донести на владельцев гостиницы.

Явился также и чудом спасшийся Андре Пейр из Лафайета: когда его собрались убивать, к хозяевам неожиданно прибыли новые постояльцы. Пейр бежал, оставив в гостинице все свои деньги.

Пришел и Мишель Югон. Этот человек однажды задержался в гостинице выпить стаканчик, а потом пошел дальше – по дороге, указанной Мари-Брес. На него напали, и он спасся только благодаря собственной силе.

Все, кто чудом вырвался из лап преступников, почему-то предпочли промолчать и никому не рассказали, что с ними произошло.

Следствие велось одиннадцать месяцев. Слушание дела в суде присяжных города Прива было назначено на 18 июня 1833 года.

Система защиты, избранная супругами Мартен, была проста: они отрицали все и утверждали, что ни в чем не повинны, их просто оклеветали завистники. Даже самые вопиющие улики их не смутили, а уж тем более рассказ старика Шаза, которого пригласили в суд для дачи показаний. И только одной женщине удалось поколебать невозмутимость преступной пары.

Среди разложенных на огромном столе вещественных доказательств некая мадам Венсан узнала большой синий плащ: эта удобная накидка, подбитая мехом, некогда принадлежала ее супругу, исчезнувшему прошлой зимой. Мартен, недоумевающе глядя на нее, заявил, что путешественник, очевидно, забыл свой плащ у него в гостинице.

– Забыть свой плащ в разгар зимы – да еще с тем, что было зашито у него за подкладкой?! – воскликнула мадам Венсан.

И она рассказала, как перед отъездом мужа зашила в плащ большую часть их состояния: тридцать тысяч франков в векселях на предъявителя. Разумеется, судья приказал немедленно принести ножницы, вспороли подкладку и нашли векселя. Увидев их, Мари-Брес потеряла сознание.

Однако обморок с ней случился вовсе не от напоминания о совершенном ею злодеянии. Она не могла себе простить, что столько времени, сама того не зная, спала рядом с целым состоянием! Даже смертный приговор не произвел на нее столь сильного впечатления.

25 июня 1833 года, в полночь, присяжные вынесли свой вердикт и были на редкость единодушны. Супругов Мартен и Рошета приговорили к смерти; казнь должна была состояться там, где они совершали свои преступления.

Кассационная жалоба была отвергнута; преступники воззвали также к милости короля – безуспешно. И вот 1 октября в пять часов утра выложенная соломой телега в сопровождении жандармов со всего департамента подъехала к зданию тюрьмы, чтобы забрать троих осужденных.

Путь преступников к смерти занял два дня. Всю дорогу Мартен и Рошет бормотали молитвы, но Мари-Брес не молилась и не плакала. Полным бессильной ярости взором смотрела она на толпы людей, выбегавших навстречу телеге в каждой деревне. А по мере того, как они приближались к Пейребелю, народу становилось все больше. Супругам Мартен не могли простить не только совершенные ими убийства, но и беспримерное лицемерие, и бессердечную ложь: они сумели обвести вокруг пальца целую округу! Люди считали, что таким преступникам место только в аду – не нужно им ни причастия, ни покаяния.

Было решено заночевать в Мере, в пяти лье от Пейребеля. Приговоренных разместили в одном из залов мэрии и дали им ужин, однако мужчины не смогли проглотить ни куска. Только Мари-Брес согласилась поужинать и сделала это с большим аппетитом.

На следующий день в пять утра телега вновь тронулась в путь; последний его участок пролегал по горным тропам, поэтому для преодоления расстояния всего в пять лье понадобилось целых шесть часов.

Проезжая через деревню Шавад, Рошет отдал свой плащ нищему:

– Возьми, он мне больше не нужен. Только помолись за меня!

Даже стальные нервы Мари-Брес не выдержали. Упав на выстланное соломой дно телеги, она разразилась истерическими рыданиями, и успокоить ее было невозможно.

Наконец на краю нагорья показалась гостиница; сейчас, когда перед ней вытянула вверх свои красные руки гильотина, она казалась еще более мрачной и зловещей. Вокруг уже стояла толпа. Никогда еще в этом пустынном и уединенном уголке не собиралось столько народу.

Мартен, с самого утра пребывавший в глубоком оцепенении, наконец очнулся и перестал бормотать молитвы.

– А вот и наша смерть! – произнес он.

Солдаты окружили эшафот, и к гильотине подошли братья Рош, один из которых был палачом в Ардеше, а другой – палачом в Лозере.