Шелк для истинной леди - Эмилия Остен

Когда шок и ярость отступили, Спенсер ощутил еще одно очень неприятное чувство. Это был стыд. Что бы он ни думал по поводу нравственности Элизы, он предложил дочери Стива Уивера стать своей любовницей, содержанкой. Пол наконец оторвался от перил, подошел к бару и плеснул себе полбокала виски. Оставаться в кабинете, где произошла эта мучительная и волнующая сцена, он не мог, поэтому поднялся в квартиру, где немедленно задернул все шторы и остался в полной темноте. Когда забрезжил рассвет, Пол сидел все в той же позе, держа в руках бокал с виски, к которому даже не притронулся.

Детектив Нельсон Рамси любил непростые задания. Особенно ему нравилось, когда они бывали связаны с теми, кто составляет костяк бостонского высшего общества. Это сборище высокомерных снобов Нельсон терпеть не мог. Он работал на этих людей – и втайне их презирал.

Они все стояли выше его и давали ему неплохие деньги, только смотрели свысока, хотя он мог играть их жизнями, словно кошка мышью. О, как много он знал об их тайных страстях и пороках! Рамси доставляло немыслимое удовольствие просто знать о том, как грешны на самом деле кажущиеся невинными люди. Иногда он следил за ними и выведывал их тайны просто ради интереса, не ради заработка. Временами Нельсон даже подумывал, не уйти ли на покой и не начать ли зарабатывать продажей этих тайн их обладателям. Его останавливало то, что пока заработок и так был неплох; в сорок лет на покой еще не хотелось, и он получал удовольствие от своей нынешней работы. Выследить, вызнать, пронюхать – в этом Нельсону не имелось равных.

Нынешняя работенка оказалась непростой: пришлось ехать в занюханный южный городишко, название которого отказывалось закрепляться в памяти, настолько этот город был ничтожен. Сойдя с поезда после трех суток пути на вокзале Смолвиля, Нельсон огляделся, ничего привлекательного не увидел, поймал экипаж и велел везти его в самую лучшую гостиницу. Все расходы оплачивал заказчик – почему бы не насладиться приличным обслуживанием?

Лучшая гостиница в Смолвиле оказалась хуже третьеразрядного отеля в Бостоне. Рамси с презрением оглядел обои в глупый цветочек, неширокую кровать под цветастым покрывалом – и это один из лучших номеров! – и решил, что сойдет. Он не собирался оставаться здесь надолго; если повезет, детектив намеревался уехать вечерним поездом.

Пола Спенсера, богатого и эксцентричного, любимого всеми владельца магазина «Все для леди», Рамси тоже не выносил. Пол мог получить любую женщину, а на Нельсона прекрасные дамы даже не смотрели. Он не был красив. Не обладал сокрушительным обаянием. Отличные черты для его профессии, однако Нельсон не отказался бы заполучить красотку из высшего общества в свою постель. Пока же ему приходилось удовольствоваться проститутками и женщинами низкого происхождения.

Нельсону потребовалось всего несколько часов, чтобы выяснить, насколько хорошо в Смолвиле помнят мистера Спенсера. Вечером детектив садился в поезд, плотоядно улыбаясь, как бывало всегда, когда дела определенно шли на лад. Уже в пятницу он снова будет в Бостоне и сможет сделать доклад своим нанимателям.

Каждый день Элиза с ужасом ждала того момента, когда Пол явится в отдел с послеобеденным обходом. Спенсер теперь инспектировал магазин один, ведь Будена он уволил. Это, кстати, даже послужило поводом для сплетен, на пару дней потеснивших пересуды о боссе и мисс Уивер с вершины.

Пол казался спокойным, но каждый раз, покидая отдел, он говорил:

– После закрытия я жду вас в своем кабинете, мисс Уивер. Нам нужно обсудить… – И тут Спенсер каждый раз придумывал что-то новенькое.

Приказчицы многозначительно переглядывались. Спенсер периодически вызывал к себе заведующих отделами, чтобы обсудить вопросы ассортимента, поставок, решить, что делать с залежавшимся товаром. Так что, если бы Пол Спенсер приглашал к себе в кабинет кого-то другого, а не Элизу Уивер, то никто бы даже и не подумал ничего такого. Но сейчас! Магазин гудел, как потревоженный улей. Одни говорили, что Элиза уже сдалась, другие – что крепость еще держит осаду. Зная, что Селина и мисс Уивер дружат, некоторые пытались выведать правду у мисс Ингрем. Селина твердо заявила, что Элиза не приняла и не примет никаких непристойных предложений со стороны мистера Спенсера. Сплетни вышли на новый виток.

Казалось, что известие о сопротивлении Элизы даже слегка подорвало авторитет Спенсера среди служащих «Все для леди». Они привыкли думать, что их хозяин не знает, что такое «нет», и что для него нет преград. Элизу же большинство не понимало, а некоторые даже осуждали. Но завидовали ей все девушки, работавшие в магазине.

В первый раз, когда Пол приказал ей явиться в кабинет, Элиза выполнила распоряжение. Пол ждал ее, стоя у окна.

– Элиза, – Спенсер жестом указал девушке на кресло. Элиза осталась стоять. – Я хочу сообщить тебе, что я порвал всякие отношения с миссис Фишер. Других связей у меня тоже нет.

– Это не имеет значения, – покачала головой Элиза. – Вы вольны распоряжаться своей жизнью и своим временем.

– Чего же ты хочешь, Элиза?

– Мистер Спенсер, – девушка постаралась, чтобы это обращение прозвучало как можно официальнее. – Я…

– Элиза, если ты намекаешь, что я излишне фамильярен, называя тебя по имени, то поверь, что я просто не могу иначе. Я не могу одновременно признаваться в любви, желать тебя – и называть мисс Уивер.

– Вы не хотите произносить фамилию моего отца, потому что знаете, что поступаете предосудительно.

– Ты жестока, Элиза.

Пол отвернулся к окну, стараясь скрыть, насколько ранили его слова Элизы.

– Я всего лишь говорю, что думаю. Если вы сказали все, что хотели, то я, пожалуй, пойду.

Он не ответил.

Больше Элиза не приходила к нему в кабинет, несмотря на приказы. Она старалась проскользнуть в свои комнаты незаметно, но все же пару раз Полу удавалось подстеречь ее у лестницы или в ротонде. Он каждый раз говорил ей о любви, однако неприличных намеков больше не делал. Элиза поняла, что Пол начал осаду по всем правилам любовной науки, которую он знал в совершенстве.

Элизе приходилось защищаться не только от него, но и от самой себя. Ее сердце замирало каждый раз, когда она видела Пола. Ах, если бы он не любил ее! Насколько легче бы было противостоять ему. Элиза верила и знала, что его чувства искренни, но отдаться ему, пойти на поводу у своих желаний она не могла. Каждый раз, когда ему удавалось поймать ее, заговорить с ней, когда Элиза видела его таким взволнованным, когда она видела, сколь сильно ранят Пола ее слова, она готова была уступить, но стоило ему прикоснуться к ней, Элиза отстранялась, испуганная и смущенная. Инстинктивный ответ ее тела, возбуждение, охватывающее ее от прикосновения его руки, пугали Элизу. Перед ней разверзалась полная огня и наслаждения пропасть, из которой нет возврата.

Пол считал дни. Сначала он не поверил, что Элиза уволится, но она каждый раз подтверждала свое решение. Она действительно уйдет в воскресенье. Пол испытывал страх и нерешительность. Первый раз в жизни он не был уверен, что сможет выйти из сражения победителем. Она просто не оставила ему пространства для маневра. Элиза каждое мгновение, каждую минуту, каждым взглядом и движением вырывала из его сердца очередной кровоточащий кусок.