Любовь и бесчестье - Карен Рэнни

Единственным источником света в комнате была только свеча, стоявшая в центре стола.

Никто его не заметил. Поэтому Монтгомери и остался стоять в тени, опираясь спиной о стену и сложив руки на груди. Он понял, чем они заняты. Его тетушка Пенелопа провела множество сеансов спиритизма, пытаясь установить контакт со своими мужем и сыном.

Никто не пытался ей помешать, потому что в этих сеансах она черпала утешение.

Насколько Монтгомери мог понять, руководил процессом Эдмунд.

Что-то привлекло его внимание: черное пространство там, где должна была находиться стена. Монтгомери приблизился к ней и убедился в том, что часть стены была разверста. По-видимому, Донкастер-Холл хранил свои секреты. Он заглянул в черное жерло и заметил тень ступеньки.

— Пожалуйста, не закрывай! — сказала Вероника.

Монтгомери обернулся на ее голос и заметил, что она все еще пристально смотрит на свечу.

— Ты, Монтгомери, должен вести себя очень тихо. Мы вызываем духов.

— Зачем? — спросил он. — И кого?

Эдмунд повернулся и бросил на него раздраженный взгляд.

— В Донкастер-Холле возникло множество странностей, ваша милость, с тех пор как к вам перешел титул. Мы пытаемся вступить в контакт с десятым лордом Фэрфаксом, чтобы узнать, испытывает ли он недовольство.

— Имеет ли значение недовольство десятого лорда Фэрфакса? Десятый лорд Фэрфакс мертв и погребен в склепе.

По-видимому, Элспет сочла это забавным, потому что на ее губах появилась тень улыбки. Но тотчас же лицо ее приняло суровое и трезвое выражение. Однако Вероника продолжала пристально смотреть на свечу и не обращала на девушку ни малейшего внимания.

— И часто вы вступаете в контакт с мертвыми? — спросил Монтгомери Эдмунда.

— Элис говорит, будто слышала шаги в тайном проходе, ваша милость, — сообщил Эдмунд, кивком указывая на девушку, лицо которой показалось Монтгомери незнакомым.

— Десятый лорд Фэрфакс любил пользоваться этими тайными ходами, ваша милость, — добавила миссис Броуди.

Движением подбородка она указала на распахнутую дверь в этот проход.

— А этот, особенный, ведет прямо в вашу спальню, сэр.

Интересно, если его забить, сохранит ли он это свойство? Какого черта никто не сообщил ему об этих тайных проходах? А не последовал ли его дед и этой причуде? Но если бы было так, он непременно дал бы знать об этом своим внукам. И предоставил бы тем самым огромное поле для исследований трем любопытным мальчишкам.

А возможно, Магнус и не знал всех тайн Донкастер-Холла.

— Возможно, десятый лорд Фэрфакс туговат на ухо, — сухо заметил Монтгомери.

Миссис Броуди повернулась к Эдмунду:

— Он был в преклонном возрасте, когда скончался, ваша милость. Возможно, нам и впрямь следует говорить громче.

Монтгомери, разумеется, шутил, но все сидевшие за столом приняли его шутку всерьез.

Затем он все свое внимание сосредоточил на Веронике и ее словах.

— Мы к твоим услугам, если ты хочешь поговорить с нами. Или позволь нам узнать о том, что ты несчастен, если это так.

Монтгомери не мог поверить, что она говорит это всерьез.

Его поверенный кивнул, будто одобряя сказанное Вероникой:

— Спросите его, не оказался ли он в западне между мертвыми и живыми, ваша милость.

— Стивен, — обратилась Вероника к десятому лорду Фэрфаксу по имени, — дай нам знак, что ты нас слышишь.

Монтгомери окинул комнату взглядом, понимая, что все ожидают, что сейчас со стены упадет какое-нибудь оружие или свеча начнет чадить и плеваться искрами. Ничего не произошло. Не повеяло даже легким ветерком из тарного коридора.

Изобрази он сейчас старческий шепот, они бы точно заволновались.

— Не думаю, что он огорчен, — сказала Вероника Эдмунду после нескольких минут тишины. — Может еще кто-нибудь из потустороннего мира преследовать нас?

— Разве что девушка, трагически скончавшаяся сто лет назад, — сказала миссис Броуди. — Мы зовем ее Зеленой леди, поскольку она всегда в зеленом платье.

— Может быть, с тех пор она его сменила. Дело в том, что и духи иногда испытывают желание переодеться, — подсказал Монтгомери.

Вероника быстро посмотрела на него. Монтгомери ответил ей внимательным взглядом. Подбородок жены был вскинут, глаза прищурены.

Она все это принимала слишком серьезно.

— Кто-то вызвал возмущение атмосферы, ваша милость, — сказал Эдмунд, снова посмотрев на Монтгомери.

— Вне всякого сомнения, — подтвердил он, решив предоставить сидящих здесь их собственному безумию.