Беру тебя в жены - Аманда Квик

– Уверяю, вам не о чем беспокоиться. – Эдисон смахнул с ноги что-то зеленое и длинное и уселся поглубже. – А что у вас? Полагаю, вы не смогли устоять перед возможностью порасспросить Миранду на балу у Смиттонов.

Эмма вздрогнула:

– Откуда вы знаете, что я пыталась это сделать? Эдисон скривил губы:

– Потому, разумеется, что вы хотели доказать, что добьетесь успеха там, где я потерпел поражение. Ну и как?

Девушка вспыхнула. «Делать нечего, – подумала она, расправляя плечи. – Придется отвечать».

– Я не только провалилась, но и сделала это блистательно.

– Прошу прощения? Эмма помедлила.

– Вам это не понравится, сэр, но должна сообщить, что, возможно, я погубила ваш план использовать меня в качестве приманки для леди Эймс.

Стоукс нахмурился:

– Погубили?

– Правда, я бы хотела отметить, что не виновата в том, что все пошло насмарку. Меня спровоцировали.

– Спровоцировали? – медленно повторил Эдисон. – Кто? Миранда?

– Да.

– Может, вы лучше расскажете мне все – от начала до конца? – предложил он.

Она устремила взгляд на подушки, лежавшие рядом с ним на сиденье.

– Рассказывать особенно нечего. Достаточно сказать, что леди Эймс позволила себе нетактичные высказывания в отношении нашей помолвки.

– И что же это были за нетактичные высказывания?

– Она пришла к заключению, что мы с вами находились в интимной близости.

– И что из этого? – спросил Стоукс без тени смущения или неловкости. – Кстати, это верное заключение. Мы и хотели добиться его в ту ночь, когда в вашей спальне был застрелен Чилтон Крэйн.

Она не позволит ему смутить себя, поклялась Эмма. Она тоже может быть холодной и сдержанной. Девушка крепко сцепила руки и сосредоточила свое внимание на подушках.

– Дело в том, что она стала задавать вопросы.

Эмма сразу же поняла, что наконец-то вызвала у Эдисона интерес. Он прищурился в своей настороженной манере, которую Эмма уже так хорошо знала.

– Вопросы? – переспросил он.

– О вас. И могу добавить, весьма интимного свойства.

– Ясно. – В его глазах появились смешинки. – Мне всегда хотелось знать, сплетничают ли женщины о таких вещах.

Эмму снова охватил приступ гнева.

– Это были вопросы, построенные, по моему мнению, с намеком на то, что вы были близки!..

– Поточнее.

– Она спросила, не заметила ли я, помимо всего прочего, некую татуировку на вашем теле.

– Черт побери!

Эмма вздернула подбородок:

– Намек состоял в том, как вы понимаете, что она видела ее, когда вы с ней…

Она умолкла, не в силах продолжать, и в отчаянии махнула затянутой в перчатку рукой, отмечая очевидное. Все это перестало забавлять Эдисона.

– Татуировку? Она ее описала?

– Нет, ничего подобного она не сделала. – Эмма с трудом сдерживала ярость. – Да я и не просила. Весь этот разговор был мне крайне неприятен, сэр.

– Могу себе представить. – В его глазах блеснул недобрый огонек.

– Ее очень интимные вопросы поставили меня в ужасно трудное положение.

– Действительно…

Эмма выпрямилась.

– Поэтому я не считаю, что с вашей стороны будет справедливо уволить меня только потому, что я случайно упомянула об актрисах.

Стоукс внимательно посмотрел на нее:

– Вы затронули эту тему?

– Да.

– Вы не деликатничали, – сухо заметил он.

– У меня такое чувство, что деликатничать с леди Эймс – пустая трата времени.

– Что именно вы сказали об актрисах? ~ – мрачно поинтересовался Эдисон.

Эмма откашлялась.

– Что-то насчет того, что только женщины вульгарные, например актрисы, станут хвастаться своими сексуальными победами, как она.

– Ясно. – Голос Эдисона звучал так, словно он задыхался. Уголки его рта дрогнули. – Да, конечно. Актрисы…

Эмма уставилась на него с подозрением:

– Вы смеетесь надо мной, сэр?

– Даже и не думаю.

– Вы смеетесь!

Он усмехнулся:

– Простите меня, Эмма, но я бы многое отдал за возможность увидеть лицо Миранды в тот момент, когда вы сказали ей, что она ведет себя как вульгарная актриса.

– Сейчас вам это кажется, забавным, сэр, но вы, вероятие, измените свое мнение, когда задумаетесь о последствиях.

– О чем вы?

Вы не понимаете? После моего замечания она, без сомнения, заподозрила, что мы за ней следим. Ваши планы, может, уже разрушены, пока мы тут разговариваем.

Стоукс пожал плечом:

– Напротив. Это может оказаться весьма подходящим моментом для применения некоторых элементов Стратегии Перенацеливания.

– Прошу прощения?

– Вы случайно использовали одну из Стратегий Ванзы, Эмма. Вы дали Миранде понять, что владеете компрометирующими сведениями о ней, которые, как она полагала, являются тайной.

– И что?

– А то, что вы применили давление, которое может заставить ее действовать. Такие незапланированные изменения часто приводят противника к ошибкам. Очень интересно посмотреть, как она поступит.

Эмма молча смотрела на Стоукса.

Он также вопросительно взглянул на нее:

– Вы хотите еще что-то рассказать?

– Нет.

– Хотите о чем-то спросить?

Эмма заколебалась, а затем отвела взгляд от его блестящих глаз.

– Нет.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Хм. Что ж, чтобы устранить возникшую в наших отношениях натянутость, могу вас заверить, что у Миранды никогда не было возможности увидеть знак Ванзы на моей груди.

Эмма вытаращила глаза:

– Вы хотите сказать, что у вас все же есть татуировка?

– Такая отметина – часть посвящения Ванзы.

– Вы уверены, что Миранда никогда ее не видела?

– Думаю, я бы запомнил, если бы подобный инцидент имел место между мной и леди Эймс.

Эмма облегченно вздохнула:

– Понятно, но тогда к чему ее намеки?

– Очевидно, она пыталась добиться у вас подтверждения, что я был членом Ванзагарского общества. – Эдисон нахмурился. – Что означает, что она действительно знает про Общество и знакома с этой меткой.