Найди - Фэя Моран

У меня пересыхает в горле, отчего дышать теперь кажется совсем уже непосильной задачей.

Получается, к его внешности «плохиша», увлечению сигаретами, алкоголем и беспорядочными половыми связями прибавляется ещё и ужасный род деятельности. Зайд представляет из себя человека, которого все должны всячески избегать. А я в первую очередь.

— Не парься, — усмехается он. — Думаешь, я и тебя могу втихаря передать кому-нибудь в сексуальное рабство? Ты же самый ходовой товар. Красивая, молодая, да ещё к тому же девственница.

— Нет, не думаю, — уверенно отвечаю я. — Ты не будешь ничего такого делать, ведь в таком случае Гай сам отдаст тебя в сексуальное рабство.

Он согласно кивает и хохочет:

— Да. Ты ох_енно права, цыпочка. Поэтому я не буду рисковать.

Но мне легче от этого не становится.

Глядя на смугловатую кожу Зайда, на тёмные густые брови, на карие глаза с чёрными длинными ресницами, обычно несвойственными европейцам, я понимаю, что мне вдруг стало интересно узнать о его происхождении. И я себя не сдерживаю:

— Откуда ты?

Моя резкая смена разговора заставляет его удивиться: видно по лицу.

— Просто ты не похож на остальных ребят, — объясняю я. — В твоей внешности есть что-то… восточное.

— В точку, цыпочка. Я из Ирана.

Теперь моя очередь удивляться.

— Надо же... — произношу я спустя несколько секунд. — Теперь всё понятно. Изначально я предполагала, что ты американец. Или британец. Наверное, потому что Могильные карты родом оттуда, и я решила, что вы все выходцы из Англии.

— В начале так и было, но после того, как Харкнессы перебрались сюда, они начали принимать в свои ряды всех, кого считали достаточно ё_нутыми для их работы. Кроме темнокожих.

Меня заинтересовывают его последние слова, и я решаю детальнее о них расспросить:

— Почему?

— Харкнессы и вся их шайка – просто невъе_енные расисты. Они считают белых как бы высшей расой ещё с тех времён, когда только прибыли в Штаты. Первое время они даже покупали себе темнокожих рабов: в основном, для работы на плантациях с наркотой, которые как-то, бл_ть, маскировали под сахарные тростники. Потом и работорговлей начали заниматься. Ещё во времена Дикого Запада, когда Харкнессы укрепляли своё влияние на местных, собирая самых отъявленных негодяев, один из далёких предков Гая был шерифом в Южной Каролине, легко мог уладить все дела с полицией, если они возникали, в том числе и жестоко обходился с темнокожими. Его любимым занятием было подвешивать их вверх-ногами как бы в наказание, делать надрез на шее и смотреть, сколько времени понадобится для того, чтобы вся кровь собралась в одном месте. Так что эта ненависть к чёрным у них в крови. Даже ко мне первое время относились как к низшему существу из-за моего происхождения, пока Гай не поставил их на место.

Почему-то я не слишком поражена этой информации, приняв её как нечто очевидное. Вся эта преступная империя, видно, с самого своего основания построена на ненависти и насилии, так что тут даже нечему удивляться.

— Мне до сих пор не верится, что всё это они смогли провернуть, — мыслю я вслух, решая, что подобные разговоры могут как-то быть полезны для меня в будущем. — Я слышала об итало-американских мафиях на территории США, фильмы даже видела, но впервые слышу об английских…

— Они не называли себя мафией, пока обустраивались в Англии. Они были просто преступниками, сумевшими протиснуться к верхушке своей хитростью, собирались во всякие группировки и скрытно учиняли преступления, не привлекая лишнего внимания. Полную свою силу Харкнессы всё-таки получили именно в Америке, а мафией их стали называть уже позднее. Ты же помнишь ту историю о Бришене Харкнессе, о которой распинался Нейт.

Я киваю, в самом деле всё ещё хорошо помня об основателе всего этого кровавого царства.

Зайд устремляет взгляд вперёд, видно, уже закончив свой рассказ. Мне совершенно неизвестно, умеет ли этот парень ощущать тоску в своём сердце, но я решаю посочувствовать ему, вспоминая о судьбе его матери:

— Мне очень жаль, что твоя мама...

— Мне тоже. Поэтому вместо фамилии ху_соса-папаши я взял её фамилию. Хоть как-то хотел почтить её память.

Я снова киваю, на этот раз печально, а затем задумываюсь о судьбе тех, кто состоит в этой масштабной преступной организации. Неужели все они так или иначе пострадали от неудачных стечений обстоятельств, вынудивших их пойти на такой опасный и не имеющий пути назад шаг?

Возможно, так и есть. И это очень печально.

Я никогда не знала страданий. Встреча с Гаем действительно перевернула мою жизнь. До этого дня я жила, глядя на всё через розовые очки. Моей главной проблемой было вынужденное принятие Франчески в нашу семью. Меня совершенно ничего больше не волновало и не заботило. Богатые родители возили меня по самым шикарным курортам, покупали мне всё, что только было угодно моей душе, делали дорогие подарки. У меня было всё, о чём только могла мечтать любая девчонка.

Но как это часто бывает, я не ценила того, что имела, отвлекаясь на совершенно второстепенные проблемы. Не была благодарна за всё, что у меня было. Игнорировала факт того, что на свете существуют люди, действительно испытуемые жизнью.

Жаль только, что поняла я всё это так поздно, и исправить уже ничего нельзя.

Едва я вылезаю из пучины собственных мыслей, как дверца открывается, и Гай кладёт несколько пакетов рядом со мной на сиденье.

— Надеюсь, ты прихватил пива? — интересуется Зайд, повернув голову.

— Я здесь не для того, чтобы обслуживать твою задницу, Зайд, — отвечает ему Гай.

— А жаль. Хотелось бы мне быть Линой.

Я хихикаю, шуточно произнося:

— Не знала, что ты и по парням специалист.

— Для себя любимого и такого ох_енного могу быть специалистом по кому угодно, цыпочка. Ты меня недооцениваешь. Мне пох_й на принципы.

Гай тяжело вздыхает, словно устав от нудных и бессмысленных речей, которые изливаются с губ друга, а потом всё же садится вперёд. Машина начинает съезжать с парковки, выдвигаясь к трассе. Я поворачиваю голову к окну, выглядывая наружу и встречаясь со взглядом Уэйна.

Что-то с ним не так... Я чувствую, что что-то не так. Не могу, правда, объяснить, что именно, но ощущаю исходящую от него опасность.

Может быть, позже всё прояснится.

* * *

Нейт ждёт нас у клуба вместе с неожиданной гостьей.

Хизер.

Я автоматически хмурюсь от злости при виде этой самодовольной грубой дамы с этими её пепельного цвета волосами и даже не желаю выходить из машины, пока она не уйдёт. Но я не хочу подавать вида, поэтому приходится мне подавить свою неприязнь и всё-таки выбраться наружу.