Плохая хорошая жена - Вера Колочкова

— Не плачь. Что ты? Не надо плакать, — утер Игорь теплую Вероникину слезу с виска тыльной стороной ладони. — Теперь уже все позади, а ты плачешь…

— Да я не плачу… Это я так просто… А ты почему небритый такой? Непривычно…

— Так я и дома практически не был, что ты! Ты ж в себя не приходила почти четыре дня… А только отошел — и вот, пожалуйста! Моя жена тут уже и очи открывши, и слезы проливши…

— А ты что, эти дни около меня сидел?

— Ну да… А где мне надо было сидеть, по-твоему? Правда, мама меня периодически к себе в кабинет спать прогоняла, но я быстро сбегал. Она меня даже один раз на ключ заперла, а сама около тебя всю ночь сидела. Теперь, слава богу, все позади. Теперь уже все, все будет хорошо. Скоро домой тебя заберу. И за Андрюшкой в лагерь пора ехать… Хочешь, я его пораньше привезу?

— Хочу. Конечно же, хочу.

— Ну все, договорились. Ты не устала, Вероника? Может, тебе поспать хочется? Ты спи, я тут рядом посижу, не бойся.

— Игорь…

— Что, милая?

— Я… Я не знаю, как тебе сказать… В общем, прости меня! Я такая была глупая…

— Не надо, Вероника. Слышишь? Я тут подумал и так решил — давай-ка не будем об этом вообще никогда говорить. Не было ничего! Не было, и все! Слышишь? Даже и слушать ничего не хочу!

— Да как же не было, когда было! Нет, я обязательно, я обязательно должна тебе рассказать… Все про себя рассказать, и про промысел тоже…

— Не понял… Какой такой промысел?

— Божественный… Высший Божий промысел — «любовь» называется. Он был, а я его не увидела. А ведь он сразу был, мы с ним вместе с тобой рука об руку десять лет прожили! А я пошла его искать… А он был, был! Выходит, я его обманула, да?

— Хм… Знаешь, а ведь ты совсем другая стала, маленькая моя Вероника… Что-то такое произошло с тобой… Очень уж хорошее! И не бойся, не обманула ты свой промысел. Просто если б не пошла ты его искать, то и назад бы не оглянулась. Так что все правильно…

— Нет, неправильно. Неправильно! Потому что я плохой тебе женой была! Так долго — десять лет целых! Потому что уверена была, что любить тебя не умею. Жила, будто черновик писала. Да я думала, что вообще никого любить не умею! А теперь знаю — умею. А правильнее сказать — чувствую… И я очень люблю тебя, Игорь! Очень!

— Я знаю, Вероника. Знаю.

— Откуда? Я же тебе никогда не говорила…

— Ну и что? Знаю, и все. А как может быть по-другому? Ты же моя жена! И этим все уже сказано. И вообще, не бывает у жен никаких эпитетов. Ты — не плохая, и ты — не хорошая. Ты — просто жена. Моя. Любимая…

Катька, стоя под дверью палаты и держась за сердце, с удовольствием подслушивала этот трогательный диалог двух близких ей людей. Примчалась она сюда прямиком из аэропорта. А что было делать? Пришлось, пришлось последние деньжонки на дорогущий самолетный билет потратить, потому как ехать обратно на поезде трое долгих суток все равно не хватило бы терпения. Вся бы на тревогу по Веронике изошла. Так что пришлось, пришлось поторопиться… Да оно того и стоило! Стоило прилететь сюда побыстрее, чтоб вот так постоять и послушать, как ее любимая и враз поумневшая подруга лепечет про свой долгожданный и увиденный наконец воочию Божий промысел, делясь этим открытием с очень счастливым, судя по голосу, ее мужем Игорем. Она тихонько открыла дверь, просунула осторожно, как ящерица, в образовавшуюся щелочку рыжую голову и, разглядев в деталях всю эту счастливую картинку, расплылась тут же в широкой улыбке, заставив сдвинуться с насиженных мест некрасиво-крупные темно-коричневые веснушки. Хотя нет — не были они сейчас некрасивыми. Не бывает в человеке ничего некрасивого в тот момент, когда он радуется так по-детски счастью ближнего своего…