Фортуна - женщина - Уинстон Грэхем

Мы почти не разговаривали. О чем было говорить до интервью с Клайвом? В половине десятого мы были на месте.

— Жди меня здесь. Я сам с ним потолкую.

— Ох, нет, Оливер. Я с тобой.

Я понял ее чувства и не стал настаивать. Под моросящим дождем мы поднялись на крыльцо. Я стукнул несколько раз дверным молотком.

Сара возилась с перчатками. Где-то в доме хлопнула дверь. Послышались шаги. Наконец дверь открылась и показалась женщина с неприбранными седыми волосами.

— Добрый вечер, миссис Пейн, — поздоровалась Сара. — Мистер Фишер дома?

— Ах, это молодая миссис Мортон! Добрый вечер, мадам. К сожалению, мистер Фишер уехал за границу.

— Когда?

— С неделю назад. Кажется, на Мадейру, но я не уверена. Он не оставил адреса.

Сара вопросительно посмотрела на меня и снова обратилась к женщине.

— А мисс Фишер?

— В Шотландии, мэм, вместе с Макдональдами. С самого августа.

Из дома вышла черная кошка и потерлась о сарины ноги.

— Не может быть, — вмешался я, — чтобы, уезжая, мистер Фишер не сообщил, где его искать.

Миссис Пейн неодобрительно поглядела на меня.

— Мистер Фишер поступает так, как считает нужным. Я всего лишь экономка и не могу ему указывать.

— Куда вы пересылаете его почту?

— Она скапливается здесь. К сожалению, ничем не могу вам помочь.

Она собиралась уйти, но я выпалил:

— Мне известно, что он в Англии.

— Мало ли что вам известно или не известно. Меня это не касается. Я только передаю то, что сказано мне самой.

— Позвольте нам войти.

— Ну, знаете… Вот еще! Миссис Мортон, я ни за что не ожидала…

Но мы уже ворвались в дом.

— Его студия в дальней комнате вверх по лестнице.

Сзади шипела миссис Пейн:

— Сроду меня так не оскорбляли. Если вы немедленно не покинете этот дом, я позвоню в полицию.

На латунном подносе лежала стопочка писем — в основном счетов. Судя по датам на штемпеле, они поступили в последние десять дней.

Экономка подскочила ко мне.

— Сейчас же убирайтесь отсюда! Слышите? Убирайтесь!

Я посмотрел поверх ее головы на Сару.

— Мы не могли бы ее куда-нибудь запереть?

— В кладовку. Там нет наружных окон.

— Только попробуйте дотронуться до меня хотя бы пальцем, и я закричу!

— Открывай, — сказал я Саре.

Едва я коснулся руки женщины, она с размаху ударила меня по щеке и издала самый пронзительный крик, какой я когда-либо слышал. В этом вопле не было ничего человеческого. Тем не менее мне все же удалось затолкать ее в кладовку. Сара заперла дверь снаружи.

— Молодец, — похвалил я.

— Больше я не подведу тебя, Оливер.

— Запомни: ты никогда меня не подводила. Ни разу.

Я поцеловал Сару; она не улыбнулась.

Студия оказалась просторной пристройкой со стеклянной крышей и двумя египетскими фресками на стенах. У человечков были локти, острые, как пирамиды. На подрамнике ждала мастера недавно начатая картина: на ней еще ничего нельзя было разобрать. Несколько полотен сгрудились в углу. Еще здесь было несколько металлических стульев, круглый стол и бронзовая скульптура. Я провел пальцем по столу — на пальце осталась пыль.

Я спросил Сару:

— Ее кто-нибудь услышит? Можно подумать, что здесь режут поросенка.

— Неподалеку есть еще один коттедж. Нам лучше не задерживаться.

Я искал — и не находил ничего такого, что могло бы нам помочь. Конечно, трудно было рассчитывать на какую-нибудь прямую улику. Я стал перебирать стоявшие в углу картины. Потом наткнулся на стопку фотографий — на одной из них была снята небольшая картина Ватто, ранее висевшая в гостиной Ловис-Мейнора. Я на всякий случай сунул ее в карман.

— Смотри, — позвала Сара.

Среди сваленных на стуле книг она обнаружила ”Живопись кубистов”, автор Валентин Роже. Я не понял, при чем тут это, но на титульном листе стояло — ”Вера Литчен”.

Наша пленница временно затихла.

— Где его спальня? — спросил я.

— В конце коридора. Сейчас покажу. Боюсь, что это будет пустой номер.

Я двинулся за Сарой и вдруг увидел нечто в пепельнице на столе. Я метнул взгляд на Сару, но она уже скрылась. Тогда я спрятал это в карман и последовал за ней.

Комната была оклеена желтыми полосатыми обоями; на окнах темно-бордовые шторы. Похоже, что спальней по меньшей мере неделю не пользовались. Этот нежилой вид трудно подделать. На столе лежала чековая книжка; я вяло перелистал корешки. Недавняя находка лишила для меня дальнейшие поиски всякого интереса.

— Он не говорил тебе, что собирается за границу?

— Нет. Но так уже бывало; когда у него кончались деньги, он бросал дом и уезжал подальше от кредиторов.

Экономка принялась за старое.

— Поедем домой, — предложил я Саре. — Не хочу новых столкновений с полицией.

— Ты же не оставишь ее взаперти?

— Нет, конечно. Иди, заводи мотор. Как только он заведется, я отопру кладовку и присоединюсь к тебе.

— Хорошо.

Миссис Пейн смолкла так же внезапно, как начала кричать. Я стоял в холле; кругом царила мертвая тишина. У меня мелькнула мысль: может, спросить ее о находке? Но вряд ли я добился бы толку. Эта женщина способна только кричать на меня, и ничего больше. Слава Богу, с улицы донесся рокот двигателя, и я мог покинуть этот дом.

Меня мутило; нечаянная находка не давала расслабиться. То был окурок противоастматической сигареты.