Дневник моей памяти - Лара Эвери

Сегодня, в честь Бейонсе и всех независимых женщин на свете, я позвонила Мэдди, снова поздравила ее и извинилась за то, что улизнула с праздника.

Мэдди все поняла.

– Я так и думала, что тебе будет нелегко. Ты ведь у нас честолюбивая натура!

– Можно я скажу кое-что слащавое? – спросила я.

– Давай, люблю сладенькое! – согласилась Мэдди со всей серьезностью, и мы засмеялись.

– Я не шучу.

– Ну и я не шучу, – отозвалась Мэдди. – Даешь сахарный сироп!

– Кхм-кхм. Все сильные женщины – союзницы, и если я не могу управлять миром, управляй ты, и знай, что я всегда рядом.

Мэдди помолчала.

– Очень важные слова, Сэмми. Правда.

– Важные слова – важному для меня человеку.

– И ты для меня важный человек. К твоему мнению я всегда прислушиваюсь.

– Мы увидимся до твоего отъезда? – спросила я.

– Я уже на юге с тетушками. Но еще приеду перед началом учебного года. Скоро увидимся.

– Надеюсь, – ответила я, и когда повесила трубку, то вспомнила, как однажды сравнила нашу тактику дебатов с воздушным шариком. И – может быть, виной всему болезнь, – внутри у меня будто что-то надулось, но, к счастью, не лопнуло.

МАККОИ МЛАДШИЕ: НЕОФИЦИАЛЬНАЯ БИОГРАФИЯ

ГЛАВА 2. БЕТТ

Как я уже не раз давала понять в этой книге, Бетт Элиза Маккой, возможно, родом с другой планеты. Скажем так, мама и папа «привезли ее из больницы» на исходе февраля. В младенчестве Бетт почти не плакала, разве что когда у нее бывали колики. До сих пор она не ест продукты, от которых болит живот: бананы, лимоны (а заодно все, где есть лимон), ананасы, крекеры «Риц», апельсины, манго, папайю, морковь, макароны, кукурузу, кабачки и хот-доги.

У Бетт был невидимый попугай по кличке Бобугай. Она утверждает, будто знает птичий язык. Выражается это в основном в том, как она, завидев поблизости стаю птиц, бросается на них с криком: «Летите, летите!» И птицы, ясное дело, «слушаются».

Сейчас Бетт в четвертом классе, и ей легко дается математика. Вдобавок, как ты уже убедилась, она большая выдумщица и чужое мнение ее не волнует. Эти качества до этого времени сочетались плохо, и, скорее всего, друзей у Бетт будет немного. Я утверждаю это с большой долей вероятности, потому что мы с Бетт во многом похожи – из-за этого, наверное, я порой бываю к ней слишком строга. Надеюсь, она не станет целыми днями разговаривать сама с собой, как я.

Но ведь это моя книга. И я беру на себя смелость сказать, что в старших классах Бетт не станет сутками корпеть над учебниками, а сразу подружится с кем-то вроде Мэдди и не будет одинока.

Представим, что ее подруга здорово играет на гитаре, а у Бетт хорошо получается складывать слова и сочинять песни (ведь это, по большому счету, тоже математика, особенно если речь о сложной музыке – так говорил Стюарт), и они собирают группу под названием «Бобугай». ХА-ХА! Вот так!

И вот «Бобугай» гремит по всей Верхней долине, дает концерты и вскоре отправляется на гастроли в Нью-Йорк. И там девчонки всех поразят своей сумасшедшей рок-оперой. С костюмами и роскошными декорациями, как в «Алисе в Стране чудес». Они будут выступать в Канаде, будут выступать в Европе, в Африке, в Индии, по всей Азии. Будут сочинять музыку, как те двое битлов – черт, как же их зовут? – только, в отличие от «Битлз», их группа никогда не распадется.

Жить они будут в одном доме, на разных этажах. Две подруги, Бетт и Как-ее-там, будут разводить на крыше птиц и всю жизнь вместе писать песни и выпускать альбомы.