Очаровательная скромница - Джулия Энн Лонг

С большой любовью? Они не стесняются в выражениях, эти две юные феи.

Феба снова в растерянности взглянула на текст письма. Подобных сказок она еще никогда не читала и понятия не имела, как ей быть. Прецедента не было.

За завтраком она оказалась наедине с Лизбет. Обстановка была домашней. Блюда расставили не на буфете, а прямо на столе, в знак того, что большинство гостей уже уехали. Яйца, копченый лосось, гренки, джем, кофе.

– Что-то не так, Феба? У тебя такое забавное лицо. – Она понизила голос. – Может быть, мне не стоит есть копченую рыбу? Тебе нужна ночная ваза?

Феба подняла глаза на Лизбет. Счастливая девочка. Ее личико никто и никогда не назовет забавным.

– Нет, с рыбой все в порядке. Дело в том, что сестры Силверторн пригласили меня к себе в Лондон. Чтобы вместе посещать балы и вечеринки.

Лицо Лизбет застыло.

– Но… я поеду к сестрам Силверторн в Лондон. Папа и мама разрешили мне остаться у них на две недели, потому что мама отправится к своей кузине в Девоншир. В Лондоне будет только папа. Это меня они пригласили.

– Значит, они пригласили нас обеих. – Феба попыталась улыбнуться бесстрастно.

Лизбет тоже хотела улыбнуться, но попытка оказалась неудачной. Улыбка больше походила на гримасу. Она принялась активно размешивать чай ложечкой.

– Значит, ты будешь посещать те же балы и вечеринки, что и я? – В ее голосе возмущение смешивалось с недоумением.

– Не знаю. Ты обычно бываешь на тех же мероприятиях, что и сестры Силверторн?

– Конечно.

– Значит, будем посещать их вместе, – сказала Феба и улыбнулась. Она ожидала, что это утро омрачит серая дымка разочарования, но, вопреки всему, обнаружила, что искренне наслаждается явной неловкостью Лизбет.

Та очень аккуратно положила ложечку на стол – в точности на то место, где ей надлежало быть. Создавалось впечатление, что ей хочется сделать то же самое с Фебой – поставить ее на место.

– Знаешь, они немного… порывисты и склонны к поспешным действиям. Я говорю о сестрах Силверторн.

«Разумеется, знаю». Неожиданно для самой себя Феба ощутила азартный восторг.

Она не ответила, и на некоторое время воцарилась тишина.

– А если ты станешь бывать на балах, то будешь там… танцевать?

«Нет, держать твой ридикюль».

– Вероятно.

Лизбет уставилась на нее широко открытыми глазами. Она явно старалась перевести Фебу из разряда платных компаньонок, школьных учительниц, прислуги, которой отдают приказы, но иногда проявляют великодушие, в группу людей, которые получают приглашения на те же балы, что и она. Но ведь их миры параллельны. Они не могут пересечься. Для Лизбет это был закон природы.

«Я останусь школьной учительницей, по крайней мере, в мыслях, до конца своих дней», – подумала Феба.

– Буду рада встретиться с тобой в Лондоне, – наконец сказала Лизбет. – Это будет здорово. Но есть ли у тебя подходящая одежда?

Она окинула Фебу взглядом, казалось, разглядев каждую нитку ее изношенного платья, слегка пожелтевшие кружева на воротнике и даже небольшую потертость на подоле. На ее красивом лице отразилась презрительная жалость, секундой позже сменившаяся вежливой симпатией.

Феба подумала, что все эти взгляды и выражения, скорее всего, всегда были в арсенале Лизбет, но та их никогда не использовала, по крайней мере, по отношению к ней. Весьма эффективно, надо признать. Все Редмонды обладали способностью устрашать и осуждать, что выражалось едва заметным движением бровей или специфическим взглядом.

Но характер Фебы был выплавлен в особой печи. Она вздрогнула, но не сломалась.

– Мне сообщили, что я могу не беспокоиться об одежде, – ровным голосом сказала она.

– Все беспокоятся об одежде, когда едут в Лондон, – серьезно заметила Лизбет.

В это время в комнату зашел Джонатан, с шумом рухнул на стул, схватил серебряный кофейник, прикрыл глаза и стал лить кофе в чашку.

Он все лил, лил и лил.

Кофе перелился через край чашки, быстро наполнил блюдце и начал растекаться по скатерти безобразным пятном. Джонатан, казалось, заснул.

– Джонатан! – взвизгнула Лизбет.

Он открыл глаза, отставил в сторону кофейник и с недоумением уставился на испорченную скатерть.