Криминалистка - Мария Ветрова

Наверное, все УВД на свете между собой похожи. Разница между нашим, Белозуевским, и здешним, Володиным, заключалась только в размерах площади, которую занимали управления. У нас, как я говорила, было всего несколько комнат, а Володино УВД занимало целое здание — бывший детский садик, по виду типовой. Но на этом различие кончалось.

На первый взгляд, так же как и у нас, жизнь на нижнем этаже, рядом с дежурным, восседавшим не в будочке, как в Белозуеве, а за длинной, почти полностью прозрачной стеной, текла тихо, сонно, вяло… Но кто-кто, а я-то знала прекрасно: стоит раздаться одному-единственному «пожарному» звонку, и все здесь закипит, забегает и задымится, в мгновение ока объявятся и ГБР, и следственная группа, и машины возле подъезда. Включатся «мигалки» и сирены, и тревожный кортеж помчит по улицам, не обращая внимания на светофоры…

Второй этаж производил обратное, несколько суетливое впечатление, но и это выглядело так исключительно на непосвященный взгляд. Здесь как раз день протекал более-менее размеренно: посетители, каждый из которых вызван на определенное время, стройные девочки, частенько затянутые в форму, поскольку она им пока что не разонравилась и не надоела, дефилирующие из кабинета в кабинет напоказ, словно по подиуму, с бумагами и папками в руках: скорее, видимость работы, чем сама работа… Перевести бы парочку этих манекенщиц к тете Свете в прокуратуру — знали бы, что такое на самом деле служба, а заодно и к мундирам своим поохладели бы…

Наконец, большая комната на три стола самых трудолюбивых и по-настоящему загруженных здешних сотрудников — оперуполномоченных. Эти, вообще-то, редко сидят на месте, а все их отлучки, как правило, и впрямь на «передовую»… Наш Володя, поскольку он являлся не рядовым опером, а старшим, был владельцем крохотного, но зато отдельного кабинетика с персональной табличкой на двери, из которой я узнала, что его фамилия — Морозов, а отчество начинается с буквы «М»… Михайлович, наверное. В первый раз я всего этого почему-то не увидела и не запомнила…

Настроение у меня с утра было неважнецкое — из-за того, что тетя Света на меня вчера за что-то рассердилась, а я не сумела у нее спросить за что. Пока мы со Светкой базарили на кухне, она взяла да и улеглась спать. А утром я вместо нее, проснувшись по будильнику, обнаружила записку: «Ко мне приезжайте не в 15.00, а в 16.00. С.».

Неужели она и в самом деле думает, что я не беспокоюсь о бабусе и из-за этого злится?.. Если не беспокоюсь, с какой стати звоню каждый день, а позавчера и вовсе два раза? С бабушкой действительно все в порядке, я же слышу по ее голосу! И тетя Люся веселая, даже сказала, что дома меня будет ждать какой-то сюрприз, который они с бабулей мне приготовили… Интересно, какой? Я потому позавчера и звонила дважды, что хотела все-таки выяснить, что они там затеяли… А вдруг что-нибудь опасное для бабушкиного здоровья? Хотя в этом смысле на тетю Люсю можно положиться не меньше, чем на меня.

Словом, собиралась я в УВД в полном одиночестве и в кислющем настроении. Володя его мне в первую же секунду аннулировал своим жизнерадостным видом и вполне оптимистичным настроем на будущее, которым я от него немедленно заразилась.

— Понимаешь, Белоснежка, — сказал он, продолжая называть меня этим новым именем, но, как я заметила, исключительно в отсутствие свидетелей, — наша товарищ Костицына в своей прокуратуре на данный момент слегка «зажрамшись».

— То есть?

— Она уже несколько лет вот так непосредственно с оперативной работой не сталкивалась, забыла одну закономерность…

— Какую?

— При успешном развитии расследования обязательно наступает момент, когда вся собранная информация выглядит, как она метко сказала вчера, «кучей хлама», никак между собой не связанного. И всегда это означает, что уж коли именно данный хлам свалился в эту кучу, значит, у хлама для этого есть причины — именно в эту кучу стремиться…

— Не поняла…

— Ну, вот… Скажи, что будет, если в груду металлолома сунуть магнит?

— Металлолом прилепится к магниту… Ты хочешь сказать, что наша задача сейчас — как раз и отыскать упомянутый магнит?

— Да! Стержень, на который все, что мы сейчас знаем, «налепится» само собой…

— Тогда я солидарна со Светланой Петровной в ее пессимизме! — сказала я. — Где, спрашивается, брать этот стержень, если он, может быть, и вовсе не попал еще в круг наших интересов? И, соответственно, может не попасть.

— А вот тут я опять с тобой не согласен! При такой куче разнородной информации недостающая деталь — всегда рядом, во всяком случае, у меня за десять лет работы по-другому не бывало…

— За десять? — невольно удивилась я, потому что считала до сих пор, что Володя старше меня на пару-тройку лет, не больше…

— Дураки не стареют, — ухватил он на лету мою мысль. — Шучу! Это я, Катюш, только выгляжу так, вообще-то я тебя на добрых восемь лет старше… Как раз очень подходящая разница, я об этом где-то читал…

— Для чего подходящая? — Я почувствовала, что начинаю краснеть. Вот досада!

— Для пары, — спокойно ответил он. — Например, семейной… Но об этом мы с тобой потом поговорим, а сейчас к делу!

Вот так фишка!!! «К делу»… Словно не видел, что я прямо-таки приклеилась к стулу от его заявления, да еще сделанного таким спокойным тоном, словно мы с ним, во-первых, сто лет знакомы, во-вторых, как принц с принцессой, обручены с детства… Кажется, я открыла рот, чтобы что-нибудь эдакое сказать и даже от шока перестала краснеть, но Володя меня перебил заранее, чтобы я не успела произнести ни звука… И тут я заметила, что он — опять фишка! — и сам слегка порозовел и начал болтать, как заведенный, рыться на столе в поисках карты микрорайона Марфино, ругаться, что кто-то у него что-то там переложил, и при этом на меня старательно не смотрел…