Любовь-целительница - Джослин Келли

Александр затаил дыхание, ожидая ответа Чайны. Она улыбнулась спокойной улыбкой и сказала:

– Спасибо, миссис Мейдерс, это все.

– Как прикажете. – Экономка направилась к двери, но остановилась у стола. Она подняла клочок черной материи. – Я думала, что это уже выброшено.

Александр двумя широкими шагами пересек комнату и взял клочок материи из рук экономки:

– Зачем его выбрасывать?

– Потому что он воняет дымом. Мы избавились от всех просмоленных вещей, которые обнаружили в коридоре после пожара. – Она наморщила нос.

– Просмоленных! – Его улыбка сделалась какой-то хищной. – Миссис Мейдерс, вы назвали обугленную материю, найденную после пожара, просмоленной. Я недавно где-то слышал это слово. – Он улыбнулся теперь уже немного теплее. – Спасибо.

– Вы хотите, чтобы я выбросила этот клочок?

– Нет. – Он скатал материю и сжал в кулаке. – Я его сохраню.

Экономка кивнула и пожелала всем спокойной ночи. Чайна шагнула мимо Александра и посмотрела на незакрытую дверь.

– Фарли находится в пределах слышимости.

– У тебя слишком много дуэний.

Его попытка заставить ее улыбнуться не увенчалась успехом. Чайна подошла к нему и зашептала:

– Ты думаешь, что это разбойник устроил поджог в замке Недеркотт?

– Похоже на то. – Он сжал зубы, разглядывая клочок грубой материи, а она приподняла его руку, чтобы получше рассмотреть предмет. – Или кто-то хочет, чтобы мы в это поверили.

– Он же стрелял в кучера лорда Тернбулла.

– Мы не можем быть уверены в том, что он сделал это намеренно. Пуля могла случайно попасть в кучера, в то время как он просто хотел их напугать. – Александр отстранился от ее руки. Даже это легкое прикосновение вызывало в нем дрожь. – Он ведь не стал стрелять в тебя. Он просто пугал.

– И он напугал меня. – Она умоляюще подняла на него глаза. – Как и ты меня сегодня. – Она схватила его за рукав. – Александр, ты снова уходишь от того, чтобы рассказать мне правду. Что все-таки происходит? Кто такой Рексли?

– Ничего не происходит.

– Но ты сказал, что твоя мать…

– Довольно!

Когда она ошеломленно уставилась на него, пораженная его грубым тоном, он поморщился и пожалел, что не смог сдержаться. В тот момент, когда он испугался за ее жизнь, он выболтал секрет, который скрывал от всех. Но сердился он не на Чайну, а на себя.

Она подошла к двери и остановилась, чтобы оглянуться на него. На ее лице была написана боль, смешанная с гневом, однако она высоко подняла голову.

– Спокойной ночи, Александр.

– Чайна…

Она подождала его объяснения, но он не знал, что говорить. Тайна грызла его душу. Его мать называла это проклятием. И сейчас Чайна тоже говорила о проклятиях. И если в нем есть хотя бы половина здравого смысла, хотя бы такого, каким обладала собачка леди Виолы, ему следовало бы собрать вещи и уехать с первыми проблесками зари.

Он снова посмотрел на нее. В его душе поднялась теплая волна. Чайна! Такая деликатная и в то же время сильная. Такая мягкая и одновременно грозная. Такая милая и желанная. Она именно такая женщина, какую он мечтал найти. Но мог ли он на что-то надеяться? Он так изменился с тех пор, как обнаружил, что безумие коснулось корней его семейного древа.

– Ответь на один вопрос, – сказала она четким голосом, как тогда, когда разговаривала с лордом Тернбуллом.

– Я постараюсь. – Ему было тошно, что он не может обнажить перед ней свою душу, исповедаться ей в своих чувствах, рассказать правду о том, что создало между ними непреодолимую пропасть. Он просто не мог этого сделать.

– Кто такой Рексли?

Александр подошел к кровати, вцепился рукой в подножку.

– Это мой друг, которому я приказал умереть. Я приказал ему умереть, чтобы меня восславили и считали героем.