Законы любви - Бертрис Смолл

Сисели взяла перо и написала свое имя. Потом подписались Йен и свидетели: отец Эмброуз и лорд Грей. Парочка встала перед священником. Сисели сжимала маленький букетик из сухого вереска, подаренный лэрдом.

Вскоре церемония была завершена. Отец Эмброуз объявил их мужем и женой, доколе смерть не разлучит, после чего с помощью слуг снял со стола полосу ткани и распятие. Солдаты поели раньше, еще на рассвете.

Маб собственноручно принесла блюдо с яйцами в марсале и сливках и, широко, беззубо улыбаясь, поставила его перед новобрачными. Служанки раздали небольшие круглые корки от каравая с овсянкой, в которой плавали кусочки яблок и пряностей. За овсянкой последовали блюда с ломтиками бекона и окорока, свежий теплый хлеб, масло и горшочек со сливовым джемом. Кроме того, Маб расщедрилась на две головки сыра: твердого желтого и мягкого французского.

— Это откуда? — удивилась Сисели.

— Иногда Маб кое-что покупает у бродячих торговцев. Должно быть, приберегала на особый случай, — улыбнулся лэрд и, когда их глаза встретились, прошептал, целуя ей руку: — Я люблю тебя, моя прекрасная леди.

— Я тоже люблю тебя, муж мой, — покраснев, ответила Сисели, неожиданно осознав, что это правда.

Она полюбила грубоватого, неотесанного приграничного лорда, который ради нее искупался в день свадьбы. Который любил ее настолько, что украл, рискуя навлечь на себя гнев короля.

— Как по-твоему, сэр Уильям скоро вернется? — спросила она Йена.

— Возможно, но дело сделано, что бы там ни сказал Яков Стюарт.

Маб вернулась с кухни, неся большое блюдо с пухлыми золотистыми печеными яблоками. За ней следовала Бесси с кувшином густых сливок. Флора принесла маленькие чистые оловянные тарелки, на которые можно было класть десерт.

— Превосходный свадебный пир! — похвалил лэрд старушку. — Полагаю, нам придется оставить тебя и не отсылать в деревню.

Маб понравилась шутка. Она буквально раздулась от гордости, но все же шутливо ударила его по руке.

— Интересно, кто, милорд, будет готовить вам так же хорошо, как я?

— Если он прогонит тебя, Маб, приходи готовить для меня, — пригласил отец Эмброуз.

— Пусть вы приняли святые обеты, — фыркнула Маб, — но больше похожи на того старого распутника, вашего па.

— Твои старые глаза слишком остры для такого возраста, — хмыкнул священник.

— Не столько глаза, сколько слух, — ехидно ответила Маб, присела перед всеми и вернулась на кухню в сопровождении помощниц.

— О чем это она? — тихо спросила Сисели.

— Дядюшка хоть и священник, но и у него свои потребности, — уклончиво ответил лэрд.

Что-то сообразив, Сисели потрясенно прошептала:

— Хочешь сказать, что…

— Многие священники имеют подружек или довольствуются случайными спутницами. Если вспомнить о родителе моего дядюшки, я бы больше удивился, окажись он целомудренным.

— Вот как?.. — пробормотала Сисели и больше продолжать тему не стала.

После завтрака лэрд предложил Сисели поехать в деревню и объявить там о свадьбе. Священник решил, что это хорошая мысль, поскольку Бетия продолжала чернить англичанку, не стесняясь в выражениях.

Лошади уже были оседланы. Орва принесла госпоже светло-коричневый, подбитый и отделанный мехом плащ с серебряными застежками у горла. Сисели натянула фиолетовые кожаные перчатки, и Йен усадил ее в седло.

Она нашла деревню очаровательной. В ней было не более дюжины коттеджей с торфяными крышами, выстроенными вокруг древнего каменного фонтана.

На берегу быстрой речки, бегущей через рощу в глубине деревни, стояли маленькая кузница и мельница. В конце улицы возвышалась церковь. Деревня была выстроена рядом с небольшим озером, и к каменистому берегу были пришвартованы несколько лодчонок.

Они остановились у фонтана, и отец Эмброуз громко объявил:

— Добрые жители Гленгорма, выходите из домов в это прекрасное утро, которое дал нам Господь, и выслушайте счастливые вести!

Двери домов стали открываться. Мужчины и женщины в теплых шалях, любопытные ребятишки — все подошли к лэрду, кивая и приседая.

Отец Эмброуз посчитал их про себя и, удостоверившись, что почти все здесь, снова заговорил:

— Родичи, сегодня утром наш лэрд взял в жены эту прекрасную деву. Контракт подписан, благословение дано. Поздоровайтесь с новой госпожой Гленгорма. И будем молиться о том, чтобы ее чрево оказалось плодовитым и через год у супругов появился наследник!

Люди стали поздравлять лэрда и Сисели. Но тут раздался пронзительный визг:

— Гленгорм проклят! Он женился на английской ведьме!

Вперед протолкнулась Бетия.

— Я не ведьма! — вскрикнула Сисели.

— Конечно, ведьма! — возразила Бетия. — Разве не ты заколдовала моего хозяина, чтобы он отослал меня прочь? Я служила в его доме более десяти лет. Потом явилась ты, и лэрд меня прогнал! Это точно колдовство!

— Вся твоя служба заключалась в том, чтобы красть из кладовых и продавать ворованное! — рассердился лэрд. — Ты развела в доме грязь и вынуждала бедную Маб подавать мне помои вместо еды. Ты сама виновата во всем, что с тобой случилось. А если будешь и дальше чернить мою жену, я прогоню из Гленгорма тебя и твоего мужа. Пожалею только твою свекровь, которая ни в чем не виновна. Ты хорошо поняла?

Бетия сжалась и отступила. Теперь ее обличили публично, и никто ей не поверит! Но она отомстит, когда сможет, поскольку достаточно мудра, чтобы не вступать в споры прямо сейчас. Нужно подождать…

Видя выражение ее глаз, Эмброуз окликнул уходившую женщину:

— Я могу отлучить вас обоих от церкви, Бетия Дуглас! Помни это, когда соберешься действовать дальше.

— Миледи! — воскликнула высокая румяная женщина с темно-рыжими волосами. — Я Мэри Дуглас, мать Мэрион. Добро пожаловать в Гленгорм!

— Спасибо, — кивнула Сисели, радуясь такому приему.

Теперь все женщины спешили приветствовать ее. Она соскользнула с седла и, тепло улыбаясь, заговорила с женщинами. Она дома! Впервые в жизни у себя дома!