Знакомство с герцогом - Салли Маккензи

Оставив Джеймса, Сара быстро скрылась в дамской комнате. К счастью, там никого не было.

Она прижала к горящим щекам руки в перчатках. Голова у нее кружилась, она больше не понимала себя. Как могла она наговорить Джеймсу такие ужасные вещи? Прежде она умела сдерживать себя и не давала воли языку, даже если бывала рассержена. Но ведь она впервые в жизни испытывает такие нравственные мучения!

И почему Джеймс поцеловал ее сразу после того, как она нагрубила ему, как какая-нибудь жена рыбака? Опустив голову, Сара закрыла лицо руками. Скорее это было нападение, чем просто поцелуй – и как же ее вероломное тело его жаждало! Она все еще чувствовала его ладони у себя на ягодицах, дерзкое проникновение его языка внутрь. Колени у нее задрожали, и она поспешно опустилась на стул.

Мистер Данлэп никогда не заставит ее чувствовать такое возбуждение, никогда!

– Мисс Гамильтон! Сара! – Майор Дрейсмит поклонился. – Могу я просить у вас следующий танец?

– Конечно, Чарлз. – Сара улыбнулась. Вернувшись в бальный зал, она испытала облегчение, не увидев там ни Джеймса, ни мистера Данлэпа. В таком нервном состоянии она не смогла бы танцевать ни с тем, ни с другим. А вот Чарлз не станет нарушать ее спокойствия, которое ей с таким трудом удалось восстановить.

Однако она ошиблась.

– Где Джеймс, Сара? – первым делом спросил Чарлз, как только они направились в центр зала.

Она слегка покачнулась, и Чарлз поспешно поддержал ее.

– Не знаю. Он был здесь совсем недавно.

Может, он помчался мучить другую девушку? Сара не сомневалась, что из великосветских дам любая обрадовалась бы вниманию Джеймса. Сегодня отсутствует миссис Тортон – не пошел ли Джеймс к ней? Или он у леди Крестен – не случайно ведь Сара нигде не заметила ее слишком откровенно обнаженную фигуру.

– Вы уже определили дату?

– Дату чего?

– Вашей свадьбы.

– Чарлз, вы же понимаете, что герцог не может жениться на простой американке.

– Но почему? Ведь Джеймс сделал вам предложение, разве не так?

– Да, сделал.

– Так в чем же проблема? Ему безразлично ваше положение и титул. Может, это вам небезразлично? Вы не хотите выходить за него, потому что он родовитый джентльмен?

– Нет. – От одного упоминания о Джеймсе у нее перехватывало дыхание. Она находилась в таком смятении, что боялась разрыдаться прямо во время танца. – Пожалуйста, Чарлз, мы можем с вами просто танцевать?

– Хорошо, но имейте в виду, что мы с Робби решили докопаться, в чем у вас загвоздка. И если вы нам этого не скажете, мы спросим у Джеймса.

– Не делайте этого!

Чарлз удивленно посмотрел на нее:

– Но почему? Сара, я бы отдал за Джеймса жизнь, и я хочу, чтобы он был счастлив.

«Вот как? Но неужели никто не хочет, чтобы и я была счастлива?» Сара не стала произносить эти слова вслух, но ее это действительно мучило.

Она одинока и не должна об этом забывать. Лиззи и леди Глэдис – это семья Джеймса, а не ее. Леди Аманда, Чарлз и даже Робби в первую очередь беспокоятся только за Джеймса, потому что это их давний и близкий друг, в то время как она чужая для всех этих людей и для их образа жизни. Она была американкой, которой нужны от мужа любовь и верность, а не британкой, стремившейся обрести в браке положение и богатство.

Но что такое любовь? Раньше ей не приходилось об этом задумываться. Чистое и жертвенное чувство? Или, может, то горячее непонятное желание, которое охватывает ее при каждом прикосновении Джеймса?

Они закончили танец в молчании. Сара настолько погрузилась в свои мысли, что едва заметила, как майор поклонился и покинул ее.

Может ли она стать счастливой с Джеймсом? Нет, это невозможно. Он герцог, она республиканка. Он распутник, она... пока еще нет; но если будет и дальше поддерживать с ним знакомство... Сара в смущении закрыла глаза... и представила себе великолепный обнаженный торс Джеймса.

– Вы выглядите такой одинокой, мисс Гамильтон...

– Мистер Раньон! – Сара, безусловно, предпочла бы одиночество его компании.

Ричард протянул ей руку:

– Пойдемте.

– Я немного устала и, пожалуй, останусь здесь, хотя я благодарна вам за приглашение.

Однако Ричард продолжал ждать, не убирая руки. За спиной Сара услышала перешептывание сидевших на стульях нетанцующих компаньонок и оглянулась – женщины впились в нее пронзительными глазками, как дикие собаки, почуявшие кровь.

– Ну что ж, пойдемте.

– Мудрое решение, мисс Гамильтон. Вы же не захотите, чтобы эти хищные гарпии подслушали наш разговор, – сказал Ричард, когда оркестр снова начал играть.

– Вы так думаете?

– Безусловно. – Он осмотрел танцующие пары. – Что-то я не вижу моего кузена Джеймса.

– Некоторое время назад он был здесь. Я уверена, он будет жалеть, что разминулся с вами.

– Сомневаюсь. – Ричард так резко повернул ее вокруг себя, что Сара едва не столкнулась с соседней парой. – Вижу, что вы приняли мое предостережение всерьез, мисс Гамильтон.

– Простите?

– Относительно холостяцкого положения Джеймса. Вы наверняка все помните. Я подумал, что именно поэтому Джеймс и не вьется около вас.

Сара с недоумением посмотрела в холодные глаза Ричарда.

– Я вижу, мистер Раньон, ваши манеры нисколько не улучшились.

Губы его вздернулись в подобии улыбки.

– Мои манеры – не ваша забота, мисс Гамильтон. А вы постарайтесь вести себя поскромнее, когда находитесь рядом с кузеном.

Сара до такой степени была поражена его наглостью, что только усилием воли заставляла себя двигаться в такт музыке.

– Вы еще не забрались к нему в кровать, не так ли? – Он внимательно в нее всматривался. – Ну да, у вас все еще лицо девственницы. Я прав?

– Мистер Раньон!

– Должно быть, прав. Такое шокированное выражение не подделаешь. Успокойтесь, мисс Гамильтон, и слушайте меня внимательно. В ваших же интересах и дальше оставаться невинной, во всяком случае, в отношении моего кузена. Попытка стать герцогиней будет вашей самой роковой ошибкой. – С этими словами Ричард бесцеремонно ретировался, оставив Сару стоять в одиночестве в центре зала, в то время как кружащиеся вокруг нее пары сверлили ее глазами и пересмеивались, тысячи свечей по всему периметру зала заливали его нестерпимым блеском.

Некоторое время Сара стояла как вкопанная, не зная, избавится ли она когда-нибудь от этого кошмара, а затем покорно побрела к выходу из зала.

На следующей неделе Робби и Чарлз застали Джеймса в клубе «Уайте».

– Джентльмены, – Джеймс не спеша отложил газету, – чем обязан удовольствию видеть вас?