Встреча - Аманда Квик

— Гарри! Боже мой, Гарри, пожалуйста! Я не могу больше! Это невозможно!

Гарри поднял голову, желая видеть, как Августа, дрожа в его объятиях, достигнет вершины любовного наслаждения. Она выгнулась всем телом, словно тетива лука. Темные волосы облаком разметались по подушке. Глаза были зажмурены, пальцы стиснули край белой простыни.

Гарри лежал меж раздвинутых ног Августы. Жаркий аромат ее тела кружил ему голову, губы еще чувствовали сладостный вкус ее губ.

— Да, милая, да, теперь ты чувствуешь, как сильно я хочу тебя! — Он снова принялся ласкать ее, заставляя содрогаться от страсти и желания.

— О Гарри!

— Как ты прекрасна! — задохнулся он. — Ты очаровательна, ты исполнена страсти, дай же себе волю, милая, предайся своему чувству целиком. — Он на мгновение прервал ласки и почувствовал, как внутри у нее все сжалось от отчаяния. — Ну же, милая, не бойся, ты уже почти на вершине, не бойся же, милая. — Он склонился над ней, прильнув к ее устам.

— Боже мой! Гарри? О Гарри!

Пальцы Августы вцепились в его волосы, она чуть приподнялась, словно пытаясь уйти от его нескромных ласк, от дразнящих прикосновений его губ и языка. По бедрам ее пробежала дрожь, и она в изнеможении вытянулась на постели.

Гарри снова взглянул на нее. В слабом свете свечи перед ним пылали приоткрытые губы Августы и розовели, точно расцветая под его лаской, ее прелестные груди.

Вздрогнув, она вдруг громко вскрикнула, и пронзительный крик этот, без сомнения, был слышен даже в холле. Августа забилась в объятиях Гарри, а сладкие волны любовного восторга одна за другой проходили по ее телу.

Гарри всем своим существом откликался на эти сладострастные вздохи и стоны, на каждый оттенок ее пробудившейся чувственности. Видя, как укрощенная Августа предается первому в своей жизни любовному экстазу, он понимал, что никогда в жизни не встречал столь великолепной женственности, столь чистой и откровенной страстности.

Ее ответная страсть еще больше разожгла тот огонь, что давно уже пожирал его изнутри. Гарри знал, что более не выдержит и секунды. Он прильнул к ее разгоряченному ласками и все еще содрогающемуся от наслаждения телу и проник в него.

— Не думаю, чтобы мне когда-нибудь надоели наши с тобой полуночные свидания, моя милая, — хрипло шепнул он ей на ухо и тут же сам чуть не захлебнулся в волнах восторга, с оглушительным гулом обрушившегося на него. Он вздрогнул и провалился в ничто. Его хриплый победоносный стон все еще звучал в спальне, когда он без сил рухнул на влажное обессиленное тело Августы.

Прошло некоторое время, прежде чем Гарри очнулся среди смятых простыней и снова потянулся к Августе. Когда же его рука нащупала рядом лишь пустую постель, он неохотно открыл глаза:

— Августа? Господи, ну а теперь-то куда ты подевалась?

— Я здесь.

Он повернулся и увидел, что она стоит у открытого окна. Она накинула пеньюар. Прозрачная легкая ткань не скрывала прелестных округлых форм, ленты чуть шевелились на ночном ветерке. Она снова показалась Гарри неземной, нереальной. Почти неприкосновенной. У него вдруг возникло ужасное предчувствие, что вдруг она, подобно призраку, вылетит в открытое окно и исчезнет навсегда.

Он приподнялся и сел, потом отбросил в сторону простыни, точно снедаемый каким-то неотвязным, необъяснимым желанием. Он должен немедленно поймать ее, удержать, сберечь! Он уже потянулся было к Августе, когда вдруг осознал, что ведет себя по меньшей мере нелепо.

Ничего призрачного в ней нет! Он ведь только что касался ее жаркой плоти. Гарри заставил себя лечь и спокойно откинуться на подушки. Да, Августа в высшей степени реальна и принадлежит ему. Она отдала ему всю себя без остатка.