День свалившихся с луны - Наталья Труш

Даша успела забыть свое не очень удавшееся парижское турне, хотя как забудешь такую потраву, как приличная кучка золотых украшений и очень приличная сумма денег? Она не раз поплакала втихаря на эту тему, но успокоилась тем, что с детства помнила бабушкину поговорку: Бог видит, кто кого обидит.

Куда страшнее было другое – обман. Он надолго отбил у Даши охоту к каким-то переменам в жизни. Рядом со всеми этими актерами, талантливо играющими спектакль «про любовь», Зиновьев с его проблемами был настоящим. И чувства его к Даше были настоящими. Хоть и было им сто лет в обед и их отношения давно превратились больше в дружеские. Вот и смейся после этого над тем, что самые лучшие любовники получаются из друзей! И наоборот...

Хотя, наверное, все объяснимо. Когда очень близкие отношения возникают между людьми, хорошо знающими друг друга, ценящими друг друга, понимающими друг друга с полуслова, они куда прочнее тех, что замешены на сиюминутной страсти.

Какая интересная словесная конструкция – люди, знающие друг друга... Вот эта самая – «друг друга». В ней изначально заложен глубокий смысл: два друга хорошо знают друг друга. Странно. Ведь не сразу люди становятся друзьями, сначала они просто знакомые. А между ними уже может стоять этот словесный мостик: «Мы понимаем друг друга»... Хотя, по идее, тут уместнее было бы сказать: мы понимаем, как знакомый – знакомого...

Велик и могуч русский язык! Куда проще у тех же голландцев и французов, у которых любовь не возникает, не рождается, не приходит.Ее, «любовь», у них, убогих, «делают», или «занимаются» ею, что, собственно, одно и то же.

Наверное, Даше, пережившей отношения с Василием Зиновьевым, выпестованные от случайной, незапланированной встречи до полного доверия, не дано было понять скоротечных романов, проходящих по правилу «секс на третьем свидании». Да и была ли та встреча случайной? И бывает ли хоть что-то случайным в этой жизни?..

Побег не удался. От себя не убежишь.

* * *

В июле в Питер нагрянул Паша Рябинин. Можно сказать, что как снег на голову, томбэ ля нэжэ... Позвонил Даше на мобильный, сообщил, что он по делам в Петербурге и очень хочет увидеть ее вечером. А у Даши вечером был вернисаж: Анри Террье, французский художник по камню, открывал свою выставку в арт-студии «Дом «Д».

– Паш, я приглашаю тебя на вернисаж, записывай адрес...

Зиновьев, который после Дашиного парижского приключения очень осторожно относился ко всему французскому, принимал активное участие в организации выставки этого «господина Ришелье» – так он обозвал Анри Террье, который внешне и на самом деле походил на французского кардинала эпохи Людовика какого-то!

– Вась, тебе все это интересно? – смеясь, спрашивала его Даша.

– А спокойнее будет, если я буду знать все об твоем каменотесе! А то было у нас уже кое-что с этими французами! «Подарил мне колье кардинал Ришелье, а проснулась утром я: ни колья, ни Ришелья!»

– Вась! – возмущенно сверкнула глазами на Зиновьева Даша.

– Молчу-молчу! Но ведь было же! Французы завсегда нам только гадили, посему, радость моя, лучше уж я сразу в курсе буду...

Вечером Дарья буквально разрывалась на части и Паше Рябинину не могла толком уделить внимания. Встретив его на входе, Даша по привычке клюнула его носом в щеку и подсказала, что посмотреть, пока она будет занята.

– А ты долго будешь занята? – шепотом спросил одноклассник.

– Трудно сказать. Да ты все увидишь.

* * *

В течение вечера Паша ни разу не приблизился в Даше. Ему казалось, что он увидел совсем другую Дашу. Дама в черном бархате с обнаженными плечами казалась ему совсем чужой. Она была мало похожа на парижскую Дашу и уже совсем не похожа на Дашу из юности – девочку, которая отказывалась от танцев и праздников, потому что ей даже надеть было нечего.

А еще Павел понял, что вся эта студия, этот «Дом «Д», принадлежит Даше Светловой. И это было совсем не понятно ему – откуда? А когда он приметил возле Даши не очень молодого мужчину, который незаметно для всех, но очень понятно для Павла был всегда рядом с ней, он понял все.

Скрипнув зубами, Рябинин отправился осматривать выставку. Но его как магнитом тянуло туда, где была Даша. И каждый раз он натыкался взглядом на этого мужика, который однозначно был рядом с Дашей не случайно. Пару раз он даже видел, как она берет его за руку. И как он смотрит на нее – от него тоже не укрылось.

После торжественных речей и открытия выставки вышколенные мальчики из обслуги распахнули двери в боковую от главного зала комнату, и гостей пригласили на фуршет.

Рябинин почувствовал, что голоден, и влился в толпу жаждущих и страждущих.

Он набрался совершенно незаметно для себя. Коньяк теплом пролился в желудок и быстро начал свою разрушительную работу. Не умеющий пить, Павел практически не закусывал, и голова очень скоро перестала его слушаться.

Павел присел на диван под каким-то раскидистым растением и даже, кажется, вздремнул.

– Паш! Паша-а-а-а... – услышал он сквозь сон и с трудом приоткрыл глаз.

Даша Светлова собственной персоной.

– А-а-а-а... Это вы, мадам владелица салона буква «Ды»! – В голосе приятеля Даша услышала горький сарказм.

– Пашка! Ты что, нарезался? – Дарья засмеялась. Она никогда не видела одноклассника таким.

– Ага, Даша, нарезался! Прально ты говоришь, именно нарезался, глядя на тебя. Скажи-ка мне, Дарья Алексеевна, как же ты так вдруг разжилась-то?

– Паш, ты о чем?

– Я, моя хорошая, обо всем вот об этом! – Рябинин широко развел руками в стороны, задев при этом Дарью.

Она вздрогнула, как будто дотронулась случайно до чего-то неприятного. А Паша продолжил, пьяно кривя губы:

– Ты ж у нас всю свою жизнь нищенькая была. Девочка из неблагополучной семьи алкашей! Скромненькая и дикая. Я, когда тебя в Париже встретил, уже тогда изумился. «Как так? Ну, ладно я! Я на этот Париж десять лет денежку копил! Но она-то откуда тут?» Потом решил, что и у тебя счастливый случай, когда мечты сбываются. А сейчас смотрю на все это вот великолепие, – Паша снова широко развел руки и снова при этом задел Дашу, отчего она попятилась, – да еще вижу, как вокруг тебя крутится этот пень старый, и понимаю все-все. Я все-е-е-е-е... понимаю! Удобно, да, девочка? Удобно так жить? Легла с козлом старым, и вот вам дом на букву «Ды»! И квартирка, наверное, имеется не фиговая, да? И машинка? Все при всем, да, девочка моя?

Даша с ужасом смотрела на человека, который еще недавно казался ей таким хорошим, положительным, с красивой душой. Ребенка воспитывает, Париж знает, мамочку свою обожает. И вдруг...

Даша с трудом обрела дар речи:

– Паша, я не твоя девочка. Ты ведешь себя безобразно. И тебе лучше покинуть студию.

– Поки-и-и-и-и-и-нуть?! А с чего бы? Я приглашенный гость! Не-е-е-ет! Я еще посмотрю, я еще скажу всем, кем ты была, пусть подумают, как ты все вот это заработа...