Возраст Суламифи - Наталья Миронова

– Ну… в принципе можно… если очень захотеть.

– Они захотят. Слушай, а текст можно к фоткам приписать?

– Можно.

– А как?

– Чего «как»? – удивился фотограф. – Садишься за комп, набираешь текст. Качаешь на ту же флешку и все дела. Можно оформить одним файлом как текст с иллюстрациями.

Набирать Нелли не умела. Она сочинила текст, фотограф его набрал и перевел на флешку.

– Ложись на дно и носа не показывай, – приказала Нелли. – Да, а Интернет?

– Иди в интернет-кафе. Там могут паспорт спросить, но ты им заплати, и все дела. Попросишь оператора, он скачает. На «Народ» или еще куда-нибудь. На «Компромат. ру»…

Насчет «народа» Нелли ничего не поняла.

– Слушай, а давай ты сам, а? Ты в этих делах сечешь, а я нет…

– Ишь, хитрая! – засмеялся фотограф. – Велела залечь на дно, а теперь спалить хочешь? Нет уж, давай сама!

Пришлось действовать самой. Нелли все продумала. Специально для этого случая напялила пышный рыжий парик а-ля Пугачева и надела черные очки. Оделась так, как никогда в жизни не одевалась: купила в паршивом магазине для ветеранов пальто из ткани типа «драп-дерюга» на два размера больше, чем надо, и уродскую шапку.

Зашла в интернет-кафе, заплатила оператору, чтобы скачал файл с флешки «на народ». И чтобы молчал. Из оператора интернет-кафе при желании всю информацию вытрясут, но он не сможет ее описать. Она даже голос изменила: говорила так, будто у нее тяжелая простуда. Как в фильме про шпионов.

Никто ничего не докажет, ликовала Нелли.

Доказали.

Выйдя из интернет-кафе, она прямо на улице содрала с себя кошмарное пальто и шапку. Очки слетели сами, но Нелли не придала значения. Выбросить эти мерзкие одежки было некуда, пришлось запихнуть на заднее сиденье машины. В общем, она замешкалась, завозилась, не сразу уехала. И не заметила, что бдительный оператор успел сфоткать и ее, и машину вместе с номерами.

Рашиду Нелли сказала, что у Королевой уже есть покровитель. Так обидно было остаться без комиссии! Тем более она столько своих денег потратила… Но она уже думала, что вышла из этой истории без особых потерь, как вдруг кошмар повторился: звонок в дверь и опять визит начальника службы безопасности. Правда, на этот раз не банка, а компании «РосИнтел», да и не похож он был на того амбала, но какая разница? Все равно ужас.

Пришел этакий кабанчик – невысокий, крепко сбитый, с маленькими, но все подмечающими глазками. Типичный кагэбэшник. Лет уже под шестьдесят, но они же бывшими не бывают. Представился Рымаревым Геннадием Борисовичем. И выложил перед Нелли на стол фотки, отснятые проклятым оператором интернет-кафе.

Ну что ж, недаром она актриса.

– Это фальшивка, – заявила Нелли. – Это смонтировано.

– Вот это фальшивка. – Он выложил на стол распечатанные художества из Интернета.

– Вы ничего не докажете, – начала было Нелли, но кабанчик ее перебил:

– А мне и доказывать ничего не надо. Выложу это в Интернет рядом с вашей стряпней, пусть народ повеселится.

Нелли хотела отмахнуться, плюнуть… Подумаешь, большое дело! Фотки дрянные, в Интернете никто ничего не разберет. И тут ее как обухом по голове хватила мысль о Рашиде. Уж он-то точно все поймет!

– Не надо, я вас умоляю, мне не жить, если это вскроется… Я Сеидбекову обещала Юльку привести, он слова «нет» не понимает, а она заартачилась, дуреха. До чего ж бабы дуры, – философски добавила Нелли. – Таскают между ног клад, а открыть – ума не хватает…

Она осеклась, увидев буравящий ее взгляд кагэбэшника.

– Хотите торговать собой – ваше полное право, – бросил он с презрением. – Только чужими кладами торговать не советую. А эти снимки я обязательно в ход пущу. Пора вам отведать собственного лекарства.

– Нет! – Нелли в отчаянии оглянулась на Лину, до сих пор наблюдавшую эту сцену молча. – Поля, скажи ему…

– А что я скажу? Я не знаю, что говорить. Ты же обещала сидеть тихо после того раза. Забыла?

– Он убьет меня, – повторила Нелли. – Хочешь, чтоб меня убили?

– Геннадий Борисович? – обратилась Лина к пришедшему. – Позвольте мне с вашим шефом поговорить. Пожалуйста.

Ее просьба очень не понравилась начальнику службы безопасности: видно было по лицу. И Лина понимала, почему. А ну как прислушается шеф «РосИнтела» к ее просьбе? Вот и выйдет, как она попросит, а не как он, Рымарев Геннадий Борисович, задумал. Самого Рымарева просить бесполезно, она сразу поняла.

– Мой шеф – человек занятой, – недовольно пробурчал Геннадий Борисович. – А вы, я извиняюсь, кто такая будете?

– Я Лина Полонская. Дочь, – она повела головой, не желая называть Нелли по имени. – Пожалуйста. Мы могли бы поговорить хоть по телефону. По скайпу, если у него есть.

Предположение, что у его шефа может не быть скайпа, позабавило сурового начальника службы безопасности, он даже вроде бы смягчился немного.

– У Никиты Игоревича этих игрушек – на целый Диснейленд хватит! – объявил он с гордостью. – Только что вы ему говорить будете?

– Я буду говорить при вас, – пообещала Лина. – Пойдемте ко мне в комнату.

– Ишь, прыткая какая! – покачал головой Рымарев. – Я ему сперва сам позвоню. Еще посмотрим, захочет ли он с вами разговаривать.

У Лины сжалось сердце. Если шеф такой же долдон, как его начальник службы безопасности, Нельке не сносить головы.

Но он согласился на разговор. Лина провела Рымарева в свою комнату, включила компьютер, включила скайп. Бледная, насмерть перепуганная Нелли остановилась в дверях.

– Я сам соединю, – ворчливо буркнул Рымарев.

На экране появилось лицо. Нестарое, довольно симпатичное, решила Лина, кого-то смутно напоминающее.

– Здравствуйте, Никита Игоревич, – произнесла она первую, отрепетированную в уме фразу, – извините за беспокойство. Я Лина Полонская.

– Здравствуйте, я вас слушаю.

– Я хочу извиниться за… – Лина запнулась, но все-таки выговорила: – свою маму. – Незачем ему знать, какие у них с Нелькой отношения. – Она… ужасно виновата, но я вас очень прошу: простите ее.

– А почему вы за нее просите? – нахмурился Никита Игоревич. – Ей самой нечего сказать?

– Она… Ну понимаете… – Лина рассердилась, и это помогло ей успокоиться. – Конечно, ей нечего сказать! Она сделала гнусность, думаете, легко в этом признаваться? Вам было бы легко на ее месте?

– Разница между нами в том, что я не делаю гнусностей. И каяться мне не в чем, – сухо ответил Никита Игоревич.

– Ей деньги были нужны, – принялась оправдываться Лина, чувствуя, как закипает в душе ненависть. И к себе, и к Нельке, и к этому Никите Игоревичу, показавшемуся ей поначалу таким симпатичным. – Вот она и обещала Сеидбекову свести его с этой Королевой…