И опять Пожарский - Андрей Шопперт

Фома Андронов принёс страхолюдные фигурки Петру Пожарскому ровно через седмицу. Он их сделал даже чуть раньше, но нести княжичу не решался, всё ходил вокруг них, подправляя что-то. Хотелось сделать так, чтобы княжич его похвалил.

Пётр Дмитриевич внимательно осматривал каждую фигуру, снимал верхнюю часть, заглядывал внутрь, а потом крепко обнял Фому и сказал, что тот большой молодец. Андронов прослезился и хотел бухнуться на колени, но княжич не дал. Он достал из кошеля рубль и протянул его резчику:

– Держи, Фома, заработал честно. Теперь летом мы сможем с гончарами таких красивых переработок понаделать, что от Москвы очередь стоять будет.

Фома сиял, как начищенный пятак. Шутка ли: сам княжич похвалил, да ещё рубль за работу дал.

– Знаешь, что, Фома, – вдруг задумчиво посмотрел на него княжич. – Не будешь ты больше у меня землю пахать.

Андронов опять рухнул на колени и чуть не завыл в голос. Он думал, что княжич теперь простит его окончательно, а получилось вон что… Но княжич тут же рывком поднял мужичка на ноги и продолжил:

– С сегодняшнего дня ты будешь не крестьянин, а мастер резьбы по дереву. Во-первых, наберёшь пять пацанят любого возраста, лишь бы сноровка была, в ученики. Во-вторых, закажешь кузнецам в Нижнем Новгороде все, какие тебе потребуются, инструменты, и для себя, и для пацанят. В-третьих, будешь делать четыре картины размером сажень на сажень. Плотники тебе щиты собьют той толщины и из того дерева, на какое укажешь. На картинах этих станешь вырезать святого князя Владимира. Я с иконописцами листочки с эскизами тебе приготовлю. Только это будет просто как пример, а ты уж сам решай, как вырезать.

И рассказал княжич открывшему рот Андронову, как он представляет себе эти картины резные. На первой картине должен быть изображён князь Владимир, борющийся с медведем, который стоит на задних лапах и на две головы выше князя, но видно уже, что князь побеждает. На второй картине князь на вздыбленном коне едет вперед. Князь в полном воинском облачении того времени, со шлемом на голове, с мечом и щитом, в кольчуге. Конь при этом храпит, зло скалит зубы и норовит ворога цапнуть. На третьей картине князь должен быть изображен на берегу Днепра с крестом в руке, в момент крещения первых христиан в Киеве. Рядом стоит священник с большим деревянным крестом, а в Днепре по пояс в воде – несколько человек. Солнце светит, но видно, что недавно был дождь, и над Днепром висит радуга. На четвёртой картине князь изображен во время строительства храма. Храм почти построен, и на него поднимают крест. Святой Владимир на переднем плане тоже тянет за верёвку, поднимая крест на купол. Рядом стоят два священника в парадных ризах.

Выслушав всё это, Фома опять упал на колени и взмолился:

– Ослобони, князь-батюшка, не справиться мне с задумкою твоей!

– Один, конечно, не справишься, но есть я, есть иконописцы, лучшие на Руси, есть отец Матвей, да будут еще пять пацанов тебе помогать. Пахать и сеять тебе больше не надо. Вырезай картины и учи мальцов. Если испортите одну картину, то ничего страшного, лес, поди, не кончится, новый щит плотники сделают. Будешь в месяц получать по рублю, за счет этого семью кормить и ученикам за успехи пряники выдавать.

И закрутилось.

«Эх, как легко быть простым пахарем», – думал теперь мастер Андронов, вырезая рычащую медвежью пасть.