Подарок на свадьбу - Жасмин Майер

Я словно вернулась в прошлое, куда невозможно было вернуться.

В прошлое, где был только он один.

В моем сердце.

Во мне.

И когда я думала, что так будет всегда.

Хантер вдруг перевернул меня на спину, нависнув надо мной и не переставая целовать. Не отпуская ни на миг и не давая сделать и глоток воздуха. Я застонала прямо ему в рот, когда он стал двигаться. Медленно, размеренно, учитывая мои желания, свои желания.

Наши желания.

Мы стали одним целым.

Единым.

Это было именно то, чего я так отчаянно пыталась достичь все это время. Чего потеряла и лишилась. О чем никогда не забывала. Его руки, его сокрушающая нежность, его ласка. Его любовь.

Его — настоящего.

Каким он был только со мной, и когда позволял мне быть с ним только собой. Не претворяться, не врать, следовать только инстинктам.

Его совершенное тело и мягкие плавные движения, от которых я больше не принадлежала себе. Только ему, только с ним я познала эти ощущения, которые хотела вернуть столько лет с другими.

Но больше никогда не получалось.

Он один знал, как играть на моем теле так, чтобы оно пело под его руками. Один знал, как сделать так, что остальные померкнут, как бледные тени. И он добился того, чтобы я так и не смогла его забыть, хотя пыталась. Ненавидела, проклинала, оплакивала, но в глубине души все равно обожала и ждала. Надеялась, верила, что однажды он вернется.

Я осыпала поцелуями его лицо и губы, царапала его спину и плечи, пока перед глазами сверкали молнии, а ветер бросал через раскрытые окна капли ледяного дождя. Буря разразилась, и обрушилась на землю, сминая под собой пыль и все живое.

А я умерла заживо, на полу, под ним, но его поцелуи вернули меня к жизни. Его поцелуи убивали и воскрешали, клеймили и освобождали. Его поцелуи были погибелью и моим спасением.

Я ощущала под своими руками каждую мышцу в его теле. Он словно танцевал вместе со мной, медленно, плавно, как будто прощаясь и одновременно с этим растягивая краткие мгновения до бесконечности.

— Боже, боже, боже… Да!

Я выгнулась и кончила. А потом раздался грохот, треск и невидимая сила отшвырнула Хантера от меня в сторону.

— Ты что творишь, мудак?!

Снова грохот грома, вспышки молний и треск тропического ливня, но даже сквозь эту какофонию, я услышала удар. Еще. Треснул и разлетелся на щепки чайных столик. Хрустнули стекла. Зазвенела посуда.

Ослепшая, испуганная, потерянная, я кое-как поднялась на ноги. Молнии били, не переставая, освещая происходящее вспышками. Как статичные кадры в уродливом семейном черно-белом альбоме.

Двое мужчин.

И их ненависть.

Черные блестящие ленты, которые оплетали их бледные голые тела. Откуда они взялись? Что это? Почему они становятся только длиннее?

Кровь.

Осколок посуды вспорол мою пятку, когда я попыталась броситься к ним. А они катались и мутузили друг друга по полу, невзирая на осколки стекла, посуды и разрушенной мебели. Белые тела постепенно сливались со тьмой, а во рту появился металлический привкус крови.

— Хватит, Ксай! Не надо!

Та же сила, что оторвала от меня Хантера, отшвырнула и меня в сторону. Я отлетела к дивану, выставив вперед кисть, чтобы обезопасить удар. Пятку прострелило от боли. Осколок вошел еще глубже.

Три секунды отделяли меня от острой безграничной боли.

И потом они истекли.

Я заорала, падая на колени, я была громче грома и ливня, громче того, что слышали эти стены. Вместо истомы и наслаждения эта ночь принесла только в два раза больше боли, которая почти поглотила меня с головой и утянула на дно.

— Убирайся… — Различила я сквозь смыкающийся мрак. — И больше никогда не возвращайся.