Любовь в вечерних новостях - Нора Робертс

— Майра, я…

— Нет-нет, дай мне закончить. Он мне сообщил также, что у Ливи завязываются отношения с его товарищем по комнате

— Но это было так давно.

— Дорогая моя. — Майра положила ладонь на ее руку. — Прошу прощения, но Грег был очень откровенен в письмах Наверное, ему надо было выплеснуть свои чувства. Он был отчаянно влюблен в тебя и близко дружен с Дугом, как только это возможно между мужчинами. Он разрывался между любовью и дружбой, и, наверное, потому, что я была далеко, он мог обо всем рассказывать мне без утайки. И он мне все рассказал.

Взгляд, пожатие руки подсказали ей, что Майре действительно известно все о тех годах ее жизни. Ливи беспомощно посмотрела на нее.

— Ну а теперь, дорогая, выпей еще вина. Я не хотела тебя расстраивать. Но мы все должны учиться жить, — продолжала она спокойно. Ливи послушно поднесла бокал к губам. — Справляясь с утратами, болью и разочарованием. Ты понимаешь, что женщина моего возраста испытала это в полной мере. Конечно, все было для тебя ужасно. Тогда ты, наверное, думала, что просто не переживешь случившегося.

— Да, — прошептала Ливи. — Я была уверена, что не смогу больше жить.

— Но ты пережила. — Майра потрепала ее по руке, откинулась назад и стала молча ждать.

Может быть, искусное умение Майры общаться с людьми, а может, ее искренний интерес были тому причиной, но Ливи заговорила. Молчание Майры вызвало ее на откровенность быстрее, чем десяток соболезнующих вопросов.

— Мне сначала казалось, что легче умереть, чем жить с этой постоянной, грызущей болью. И рядом со мной не было никого… Моя семья… — Ливи протяжно вздохнула. — Наверное, они старались по-своему проявлять участие, но…

Она снова вздохнула, и этот тихий вздох дошел до самого сердца Майры.

— Мне хотелось кричать и крушить все вокруг! Все! А они не способны понимать такое. Личное горе, личные муки человека должны жить только внутри его. И пережить их надо с чувством собственного достоинства.

— Чертовня это! — грубо перебила ее Майра. — Когда тебе больно, ты кричишь, и к дьяволу всех тех, кому не нравится видеть слезы.

Ливи улыбнулась:

— Наверное, вы тогда могли бы мне оказаться очень кстати. Я бы так не безумствовала и не испортила свою жизнь вконец.

— Зря ты, — сурово отрезала Майра. — Пора бы больше доверять своим чувствам. Но, как я уже сказала, ты через это прошла, и сегодня у тебя другие заботы. Расскажи о своих отношениях с Ти Си.

— Ох! — Ливи посмотрела в смятении на салат. Ну что тут рассказывать? Она ведь снова все испортила.

— Вряд ли можно надеяться, что из вас с Гретом получится пара. — Ливи улыбнулась, а Майра невозмутимо продолжала: — Но так как Ти Си — один из моих любимчиков, я согласна и на такой вариант.

— Я больше никогда не выйду замуж.

— Брось ты это занудство! — добродушно возразила Майра. — Вы же теперь регулярно встречаетесь с Ти Си, правда?

— Да, но… — Ливи нахмурилась. Нет, Майра определенно изменила своему призванию.

— Ти Си — слишком интеллигентный человек, чтобы упустить тебя. Бьюсь об заклад на все призовые клюшки для гольфа, которые получил в награду мой Герберт, что Ти Си уже предлагал тебе выйти за него.

— Нет, он просто сказал, что я за него выйду.

— Узнаю его характер, — довольная, заметила Майра. — Так на него похоже. И это утверждение, конечно, тебя отпугнуло.

— Но он был так невыносимо самоуверен. — Ливи вспомнила, как все это было.

— И он так же невыносимо сильно любит тебя. Ливи осеклась и уставилась на Майру.

— Оливия, да это и слепой заметил бы, когда мы играли в бридж. А у меня зрение, слава богу, еще очень острое. Так что ты собираешься в связи с этим предпринять?

Ливи чувствовала себя как воздушный шарик, который внезапно лопнул.

— Я все сама разрушила. Вчера вечером. Майра с минуту молча, испытующе смотрела на Ливи. Да, девушка растерялась окончательно.

Она опять похлопала Ливи по руке. Просто стыдно смотреть, как люди даром теряют время, потому что слишком много думают о разных глупостях.

— Знаешь, вопреки известному изречению, жизнь вовсе не коротка, Оливия. На самом деле она ужасно длинная. — Майра улыбнулась, глядя в серьезные глаза Ливи. — Хотя и недостаточно. Я замужем за Гербертом тридцать пять лет. Если бы я послушала своих родителей, господь благослови их души, и своего здравого смысла, я никогда бы не вышла за человека, который казался мне важным и напыщенным, слишком для меня старым и совершенно ничем не интересующимся, кроме своей работы. Только подумай, чего бы я тогда лишилась. Нет, жизнь заслуживает того, чтобы рисковать. И в доказательство этого я сейчас закажу себе лимонный мусс!

Много позже, готовясь к эфиру, Ливи никак не могла выбросить из головы слова Майры. Пора что-то предпринять, решила она во время спортивного репортажа. Если она хочет быть с Торпом, ей надо об этом ему сказать, и она это сделает.

Как только передача кончилась, Ливи поднялась наверх. Увидев ее, секретарша обреченно вздохнула.

— Его нет здесь. — Она явно собиралась уходить. — Он дает информацию местному телевещанию.

— Я подожду его в кабинете.

Ливи, как ветер, пролетела мимо, прежде чем та успела что-либо возразить.

«Но что я ему скажу? — спросила себя Ливи, закрывая за собой дверь. — Что я могу ему сказать? » И, шагая по кабинету, она пыталась подыскать нужные слова.

Странно было находиться здесь без него. Кабинет носил такой явственный отпечаток его личности. На стенах висело множество фотографий, где Торп был запечатлен с главами мировых держав. На всех снимках он держался свободно. «Он везде был самим собой», — подумала Ливи. И этого достаточно. На столе было полно бумаг и папок. Она подошла к окну, чтобы окинуть взглядом панораму города.

Она видела купол Капитолия. В лучах заходящего солнца он приобрел розоватый оттенок и казался сказочным. Движение на улицах было очень плотное, но толстое стекло не пропускало городского шума. Она смотрела на линии улиц и контуры старых величественных зданий, на вишневые сады, которые должны вот-вот зацвести. «Здесь не чувствуется такого напряженного ритма жизни, как в Нью-Йорке, — думала Ливи, — но Вашингтон по-своему прекрасен». Она не слышала, как в кабинет вошел Торп.

Увидев ее, он удивился и растерялся, что было ему совсем не свойственно. Все еще колеблясь, он медлил у двери. Затем очень осторожно закрыл дверь за спиной.

— Ливи?

Она круто обернулась, и на ее лице попеременно отразилась радость от того, что она его увидела, и сдерживаемое беспокойство. Больше всего на свете Торпу хотелось сейчас обнять ее и сделать вид, что вчерашней сцены не было.

— Торп. — При виде его из головы Ливи сразу улетучились все заготовленные слова. Она просто приросла к месту. — Надеюсь, ты не против, что я вошла сюда в твое отсутствие.