На крыльях мечты - Анна Матир

Вдруг голос девочки прервался и она перестала прыгать.

— Кто это? — прошептал Джеймс мне на ухо.

Я посмотрела на дорогу: только тень какой-то фигуры вдалеке. Я снова закрыла глаза.

— Папочка! — От возгласа Олли я аж подпрыгнула.

Она оставила свою резинку и побежала вперед. Я сжала поручень крыльца, увидев, как мужчина, бросив сумку на землю, помчался навстречу Олли и подхватил ее на руки.

Джеймс сбежал по ступенькам, потом остановился, обернулся и посмотрел на меня.

— Давай беги! — подбодрила я его, будто ничего особенного не произошло.

На самом деле мой желудок сжался. За братом мелко семенил Дэн. А мне уже не было чем дышать. Как я оставлю этих детей?

Френк отошлет меня сию же минуту? Мне уже пора собирать свои вещи и прощаться?

Потом я подумала обо всех утратах Френка и о том, как не похоже то, к чему он вернулся, на его семью, которую он оставил. По крайней мере, у нас есть нечто общее: наши потери.

К воротам подходили мальчики: сначала Джеймс, потом Дэн, оба достаточно смущенные встречей с незнакомцем — отцом.

Я взяла Дженни на руки, она явно тоже хотела участвовать. По моим щекам текли слезы, хотя я говорила себе, что причин плакать у меня нет. Френк позаботится о своих детях, а я буду свободна и уеду в большой город, как и хотела.

Мужчина опустился на колени, прижав к себе мальчиков. Затем он поднял голову. Я не могла рассмотреть черты его лица, но почувствовала тоску в пристальном мужском взгляде. Я задержала дыхание, боясь нарушить момент и боясь, что момент разрушит меня.

Расправив плечи, я понесла Дженни к воротам. Мы остановились на полпути — к нам направлялась маленькая семья. Дэн вцепился в одну отцовскую руку, Олли держалась за другую, а впереди вытанцовывал Джеймс.

— Это папочка, Бекка! Папочка! — распевал он снова и снова, пока я слушала, как Дженни с причмокиванием сосет палец. Я перенесла вес Дженни на другую руку.

По лицу Френка пробежали неясные эмоции, его губы подергивались, заходили желваки.

— Вы, должно быть, мисс Хэндрикс?

Меня лишили голоса его глаза — глубокие, как грозовое небо, и такие же яркие, насыщенные.

— Ребекка, — исправил Джеймс. — Она сказала нам называть ее именно так!

Я не разгадала выражения лица Френка. Что это, недовольство? Недоверие? Благодарность? Может быть, это просто усталость и скорбь? Его взгляд скользнул по Дженни, он раскрыл объятия, но она отшатнулась и, крепко обняв меня за шею, начала поскуливать.

— Извините. — Я пыталась улыбнуться.

Он опустил руки. Олли и мальчики вцепились в них. Дженни обернулась еще раз посмотреть на незнакомца, засунув палец в рот. Глаза, как блюдечки.

— Не бойся папочки, Дженни! — Я пыталась развеселить ее, сморщив нос. Она перестала сосать палец и засмеялась, как я и предполагала. Глубоко вздохнув, я шагнула к Френку. Он опять потянулся к дочери, малышка вцепилась в меня, но я отстранила ее и передала в мозолистые отцовские руки.

Она уставилась на него, потом Олли прижалась к папе и улыбнулась, глядя на сестру.

— Это папочка, Дженни, папочка.

Малышка протянула свои маленькие пальчики и потрогала лицо Френка, нежно, робко. И тут так хорошо знакомая всем нам улыбка расцвела на ее личике, как луч света. Я увидела, как у Френка увлажнились глаза, и отвернулась.

— Я думаю, вы голодны, — сказала я, уставившись на закат.

Он откашлялся.

— Да, Ребекка, я проголодался.

* * *

У меня тряслись руки. Френк приехал домой, и я не знала, что это значит для нас. Часть меня радовалась. Потому что Дженни тянулась ко мне, а не к своему отцу. Но в следующий момент я почувствовала вину. Как это ужасно, что твой собственный ребенок не знает тебя. Я посмотрела на Дженни, возящуюся на полу у моих ног.

Через кухонную дверь долетали высокие детские голоса и отвечающий им низкий бас, но слов было не разобрать. В остатки теста для бисквитов я нарезала сало, на сковородке шипел бекон, а в маленькой кастрюльке готовился соус. После того как я поставила пироги в духовку, я отошла назад и обозрела результаты своих трудов. Сытная и горячая еда. Я становлюсь отличной кухаркой!

Я взяла Дженни на руки и пошла к боковому крыльцу, где стояла бочка для воды, сердце мое колотилось. У двери кухни Френк взял из моих рук тяжелое ведро.

— Спасибо, — выдохнула я, когда он поставил ведро на стол без слов. Было видно, что это привычный жест, а не чрезмерная доброта к незнакомке.

Маленькая комната наполнилась запахами бекона и пирогов. Я передала Дженни сестре, обернула руки полотенцем и достала пироги из печи. Все расселись за стол, и гомон за моей спиной нарастал. Олли разложила всем вилки и чашки, тем временем смех Френка заполнил комнату. Настоящий смех, искрящийся радостью. У меня кожа покрылась мурашками, вместо того чтобы согреться. Мужчина, который так смеется, не может быть жестоким. Возможно, он позволит мне остаться. По крайней мере, пока я не определюсь.

— Олли, достань масло из охладителя. — Я наполнила тарелку Френка едой и услышала, как девочка поставила тарелку с маслом на стол.

Френк умолк. Дети тоже притихли.

Я повернулась.