Второй шанс для него - Моника Мерфи

Меня будит телефонный звонок. Приподнимаю голову и смотрю вниз, обнаруживая прижавшуюся ко мне Фэйбл: теплую, голую, крепко спящую. Ее рука лежит на моем животе, щека прижата к груди, мягкие шелковистые волосы на моем лице. Черт, нет, не хочу принимать этот вызов. Все могут подождать.

Моя девушка растянулась на мне и крепко спит. Разве я хочу, чтобы это так скоро закончилось? Телефон перестает звонить только, чтобы начать снова, и я тянусь к тумбочке, хватая его, чтобы посмотреть, кто это может быть.

На экране мигает слово «папа», и я отвечаю на звонок, изо всех сил стараясь говорить тише, чтобы не побеспокоить Фэйбл.

– Привет.

– Ты можешь говорить? – Его голос звучит растерянно. Отец взволнован и расстроен.

– Конечно, дай мне минутку. – Я выпутываюсь из рук Фэйбл, и она бормочет во сне, когда я ускользаю от нее. Тихо поднимаюсь с постели, поднимаю штаны, надеваю их и иду в гостиную.

– Что происходит? – спрашиваю я.

Он пытается отдышаться, прежде чем начинает говорить.

– Адель изменяла мне. Я знаю это. Видел доказательства. Все кончено. Навсегда. Больше я не стану мириться с ее ложью.

Падаю на диван, от его слов моя кожа покрывается ледяными мурашками.

– Какие доказательства ты видел?

– Я следил ней. Она пошла в загородный клуб, сказав мне, что собирается получить пару уроков гольфа. Парочку уроков, – фыркает он. – Она встретилась с тренером, потащила его в отдельный кабинет и держала там несколько часов. Часов. Когда они наконец вышли, он самодовольно улыбался, а она выглядела так, словно ее только что хорошо оттрахали. – Отец застонал. – И тут я перед ними.

– Ох, папа. – Мое сердце сжимается из-за него. Из-за боли и унижения, что отец пережил. Из-за того, как он стоял перед Адель и этим куском дерьма… проклятье, он, должно быть, был в ярости.

– Она сошла с ума, сын. Психовала. Рыдала, устроила истерику, отрицала очевидное. Все это ложь, абсолютно все.

– Где ты сейчас?

– Дома. Выставил ее. Из клуба я примчался домой и выбросил все ее дерьмо на газон. Она приехала следом за мной, бесилась и клялась, что собирается вызвать полицию. И я сделал это за нее.

Закрыв глаза, я растираю рукой лицо. Апокалиптичный брак моего отца был большим дурацким хаосом.

– Ты вызвал полицию?

– Разумеется. И попросил увезти ее, раз она не хочет уходить сама. Учитывая тот факт, что в ипотечном договоре стоит только мое имя, юридически я имею на это право, хотя мы женаты. – Папа делает паузу. – Я встречался сегодня с адвокатом, и мы приступили к бракоразводному процессу. Составляются бумаги. Ее известят в ближайшие дни. Я устал.

– На самом деле? – Мой голос невыразителен и полон сомнений. Ничего не могу с собой поделать.

– На самом деле. Знаю, тебе, вероятно, трудно поверить, но это серьезно. Она так сильно меня оскорбила, что для нее нет никакой возможности вернуть все назад. Я не могу ей доверять.

Если бы он узнал, что произошло между мной и Адель, то, вероятно, и со мной поступил бы также. Я с трудом перевариваю эту мысль. Кроме Фэйбл, он единственный мой родной человек.

– После случившегося она продолжала тебя доставать? Как в прошлый раз?

– Нет. Я даже не слышал о ней. Полагаю, она остановилась у своего идиотского тренера по гольфу. Так пусть посмотрит, какой некомфортной станет ее жизнь рядом с молокососом, имеющим дерьмовую работу. Очень быстро поймет, что из-за этого не стоило разрушать наш брак. – Горечь сквозит в голосе отца. Не знаю, слышал ли я раньше, чтобы он так злился.

– Если тебе нужно отвлечься от всего этого дерьма, приезжай и поживи здесь. У меня есть еще одна спальня, или ты можешь снять номер в гостинице. Проведи какое-то время со мной, забудь о проблемах, – предлагаю я. Фэйбл вряд ли этому обрадуется. Она не большая поклонница моего папы, но о ней я позабочусь позже. Нужно помочь ему. Я слышу, как он измучен, полон гнева, и ничего хорошего в этом нет.

– Спасибо за предложение, но ни в коем случае не могу оставить дом. С моей-то удачей она вернет сюда свою хорошенькую задницу и уже никогда не уйдет. Потом она втянет меня в разбирательства о незаконном вселении-выселении или подобное дерьмо. Я не могу этого допустить, – решительно заявляет он.

Сдерживаю рвущийся наружу вздох.

– Ну, знаешь, предложение остается в силе.

– Я ценю это, сын, действительно ценю. Просто не могу поверить, что… – Его голос смолкает, и папа делает судорожный вдох. Боже, надеюсь, он не плачет. – Я не могу поверить, что она могла так поступить со мной. После всего, через что мы прошли, после всего, что мы разделили друг с другом. Это невероятно.

Мне нечего сказать. Я не могу его утешить. Хочу, чтобы он сбежал от Адель так далеко и так быстро, как только сможет. Но он ее любит. По какой-то причине любит, и теперь ему больно от ее предательства.

Представьте, если бы отец узнал, что я с ним сделал. Я думаю о Ванессе. До сих пор не знаю правды. И ни в коем случае не хочу требовать от Адель сказать эту правду. Мне она говорит одно, отцу совсем другое.

Больная двуличная стерва.

Разговариваю с отцом еще несколько минут. Я даю ему возможность выговориться о том, как она его предала, слушаю и вставляю нужные слова там, где необходимо. Он не может остановиться. Начинает повторять одно и то же снова и снова, голос полон ярости, гнев и печаль настолько сильны, что я чувствую, как меня накрывает тяжелым, влажным одеялом.

Но потом я поднимаю глаза и застаю Фэйбл стоящей в коридоре, ее волосы совершенно растрепаны, темно-синее одеяло обернуто вокруг обнаженного тела, на лице написана нерешительность.

– Папа, мне пора идти. Позвони мне, если вдруг понадоблюсь тебе. – Прежде чем он успевает ответить мне, я завершаю вызов и иду к ней, обхватываю руками и притягиваю к себе, толстое одеяло мешает сделать это достаточно близко.