Тот, кто станет моим - Рейчел Гибсон

– Точно. Вот это ты. – Винс указал на маленького человечка со светлыми волосами, а потом свернул рисунок и убрал его в нагрудный карман. – Разгляжу получше на работе. – Он порывисто обнял Коннора, а потом спустился по ступеням крыльца. – Я заеду через пару дней. Проверю, все ли в порядке, и доем остатки праздничного обеда.

– Спасибо, – кивнула Отэм.

Винс вышел на улицу и закрыл за собой дверь.

Отэм почувствовала себя так, словно с одного ее плеча свалился груз весом в полтонны. Вторая половина этого груза все еще сидела в столовой.

– Поможешь мне убрать со стола? – спросила Отэм у Коннора.

Мальчик покачал головой.

– Я хочу нарисовать картинку для папы, – сказал он и побежал в свою комнату. Ну вот. Все как всегда. – Позови, когда будете есть десерт, – крикнул Коннор через плечо.

Отэм вернулась в столовую и остановилась как вкопанная. Сэм стоял у раковины и держал в руке бутылочку со средством для мытья посуды. Взгляд Отэм словно приклеился к тонкой серой ткани пуловера, натянувшейся на мускулистых плечах Сэма, когда тот ставил тарелку на решетку. Насвистывая, он ополаскивал тарелки и аккуратно складывал их в посудомойку. Еще никогда в жизни мужчина не мыл посуду на кухне Отэм. Склоняющийся над раковиной, разбрызгивающий вокруг себя воду и мыльную пену Сэм являл собой самое чувственное зрелище из когда-либо виденных Отэм.

Сэм распрямился и оглянулся через плечо.

– Было весело.

– Обед в аду, – возразила Отэм, беря со стола корзиночку с круассанами и возвращаясь в кухню. Подошвы ее красных балеток мягко постукивали по виниловому половому покрытию. – Никогда бы не подумала, что ты знаешь, как загружать посудомойку. – Неужели у него нет домработницы?

– В детстве я проводил много времени на кухне. После того как умер отец, мама вышла работать на полный день, а мы с Эллой делили обязанности по дому.

Отэм никогда не думала о детстве Сэма. О том, что после смерти отца ему пришлось стать главой семьи. Совсем как Винсу. Только их отец не умер. Он сбежал.

– Я частенько платил Элле за то, чтобы она делала мою работу. – Сэм тихо засмеялся. – И очень злил этим маму, потому что просил у нее больше денег на обеды.

Отэм видела маму Сэма несколько раз, когда та приезжала в Сиэтл навестить сына и внука.

– Как она? – спросила Отэм, ставя корзинку с круассанами на стол.

Взгляд Сэма коснулся ее глаз, а потом остановился на губах.

– Хорошо. – Сэм скользнул взглядом по груди Отэм, спустился к ее талии, бедрам, обтянутым узкой юбкой, и ногам в красных балетках. – Она, наверное, приедет на Рождество.

– Вот Коннор обрадуется. – Отэм постаралась не обращать внимания на то, как участился ее пульс, и, открыв один из шкафов, достала рулон фольги. – Тебе не обязательно здесь прибираться.

– Это моя плата за то, что напросился на обед. – Сэм заглянул в глаза Отэм и вытер руки полотенцем.

Отэм убралась на кухне после того, как приготовила обед, так что делать здесь было почти нечего.

– Я думала, тебя пригласил Коннор.

– Коннору пять лет. – Уголки губ Сэма приподнялись в улыбке, а от глаз разбежались в разные стороны морщинки. – Я заранее поселил эту идею в его голове.

Отэм, отрывавшая фольгу, на мгновение замерла.

– Зачем?

Зачем он сюда приехал? Мыл ее посуду и заполнял ее кухню своими большими плечами и мускулистым телом. Рассматривал ее с головы до ног, заставляя желудок болезненно сжиматься.

Сэм набросил полотенце на плечо бывшей жены и прошел в столовую. Взгляд Отэм помимо ее воли скользнул по серому пуловеру и спустился к задним карманам брюк. На планете существовало немного парней, на которых брюки сидели идеально. Сэм был одним из таких.

– Любопытно, – произнес Сэм, возвращаясь на кухню с недоеденной индейкой.

– Нет. – Она не была любопытной. Отэм видела обнаженные ягодицы Сэма много лет назад, но была уверена, что они остались такими же упругими, как и прежде. Такая упругость достигается лишь тяжелыми ежедневными тренировками.

– Так что?

– Что ты сказал? – Отэм тряхнула головой и оторвала от рулона большой кусок фольги.

– Ты спросила, почему я напросился на обед.

Ах да. Отэм бросила фольгу в ящик и задвинула его бедром.

Сэм поставил индейку на столешницу.

– А я сказал, что мне любопытно.

– Что именно?

– Мне интересно, что вы с Коннором делаете на День благодарения.

Все правильно. Она позволила себе отвлечься. Но оправданием служила излишняя нервозность.

– Наверное, то же, что и ты. Только немного иначе. – Отэм накрыла блюдо с индейкой фольгой и подвернула ее по краям.

– Я не праздновал День благодарения много лет. – Сэм закрыл ногой дверцу посудомоечной машины. – Ни здесь, ни в Канаде.

– Печально.

– Не очень. Я ведь никогда не знаю, где буду в праздничный день.

Это объясняло его присутствие здесь. Ему просто нечем заняться.

– Тебе действительно не обязательно оставаться и помогать.

– Чем быстрее я вымою посуду, тем быстрее получу пирог.

– Ты это серьезно? – Отэм была так напряжена за обедом, что почти ничего не ела. А вот Сэм, похоже, отсутствием аппетита не страдал. Он съел больше остальных. – Ты хочешь пирога?

– Дорогая, я всегда хочу пирога. – Он заглянул Отэм в глаза, протянул руку к полотенцу и медленно стянул его с ее плеча. – Давно уже я не ел ничего подобного.

Однако Отэм в этом сомневалась.

– Никаких шуток с пирогом. – Она подняла руку и потерла шею.

– Я никогда не шучу, когда дело касается пирогов. – Сэм отбросил полотенце, обошел Отэм и отвел ее руку в сторону. – Пироги – это серьезно.

– Что ты делаешь?

– Ты так зажата. – Сэм прижал подушечки больших пальцев к основанию шеи Отэм и с силой провел ими вверх. – Ты была так напряжена за обедом, что едва не рассыпалась на кусочки.

Отэм тоже так показалось, а теперь руки Сэма творили чудеса. Его прикосновения были такими приятными, что Отэм едва не застонала в голос. Это было бы неуместно, поэтому Сэма необходимо остановить.

– Наверное, это из-за того, что вы с моим братом вели себя как идиоты. – Но тут Сэм принялся массировать шею Отэм, описывая пальцами чувственные круги, и ей пришлось упереться руками в столешницу, чтобы не растечься лужей у его ботинок тринадцатого размера.

– Могло быть и хуже.

Отэм уронила голову, и волосы упали ей на лицо.

– Да уж. Вам двоим ничего не стоило запрыгнуть на стол и покрошить друг друга на куски ножами для масла.