Не учите меня жить! - Мэриан Кайз

— А ты случайно не выдумываешь опять? Как с белочками, играющими в азартные игры, и моей соседкой по квартире по имени Элизабет Ардент?

— Нет, — заверил он. — Разумеется, нет. Честное слово, Люси, я никогда не стал бы шутить и выдумывать, если речь идет о важных вещах. Хоть и жалею, что история моей семьи — не сказка. Наверное, для утонченной городской девушки вроде тебя все это звучит странно?

Я ничего странного не находила.

— Понимаешь, мы жили очень уединенно, — продолжал Гас. — Ферма стоит на отшибе, людей мало, кроме соседей, общаться не с кем, так что я лучшей жизни не видел. Свою семью мне было не с чем сравнивать. Много лет думал, что ежедневные драки, крики, слезы и так далее — обычное дело, и все живут, как мы. Должен тебе сказать, что для меня было большим облегчением узнать, что мои предположения верны и что родственники мои действительно ненормальные, как я всегда и думал. Вот тебе, Люси, и весь рассказ о моих корнях.

— Что ж, спасибо за откровенность.

— Я тебя напугал?

— Нет.

— Наверное, у тебя тоже родственники сумасшедшие.

— Вынуждена тебя разочаровать — нет.

— Тогда почему ты так терпима к моим?

— Потому что ты — это ты, а не твоя семья.

— Если бы все было так просто, Люси Салливан.

— Очень может быть, Гас… Гас, а дальше?

— Гас Лаван.

— Приятно познакомиться, Гас Лаван, — сказала я, пожав ему руку.

Люси Лаван, произнесла я про себя. Люси Лаван? Ничего, звучит. А если сохранить еще свою фамилию? Люси Салливан Лаван. Тоже очень неплохо.

— Мне тоже очень приятно познакомиться с тобой, Люси Салливан, — серьезно произнес он, отвечая на рукопожатие. — Хотя, кажется, я уже тебе это говорил?

— Да, вчера вечером.

— Но со вчерашнего вечера это не стало менее верным. Пойдем пить пиво, Люси?

— Гм… да, конечно, если хочешь. Ты уже нагулялся?

— Я погулял достаточно, чтобы мне захотелось пить, следовательно, я нагулялся.

— Отлично.

— Люси, который час?

— Не знаю.

— У тебя нет часов?

— Нет.

— И у меня нет. Это знак.

— Знак чего? — нежно спросила я. Того, что мы с Гасом — родственные души? Того, что мы идеально подходим друг другу?

— Того, что мы всегда и везде будем опаздывать.

— А-а. Эй, ты что делаешь?

Гас откинулся на спинку скамейки, запрокинул голову и смотрел в небо, озабоченно цокая языком и бормоча что-то вроде: «сто восемьдесят градусов», «в Нью-Йорке на семь часов больше», «или нет, в Чикаго».

— Смотрю на небо, Люси.

— Зачем?

— Чтобы узнать время, конечно.

— Ну и как, есть результаты?

— Люси, я готов заявить с почти полной определенностью — разумеется, ты понимаешь, что ошибиться может всякий, — но я могу точно сказать, что день почти наступил. Восемьдесят семь процентов вероятности. Или восемьдесят четыре. Было бы интересно узнать твое мнение по данному вопросу, Люси.

— Я бы сказала, что сейчас около двух часов дня.

— О боже, — вскочил он со скамейки, — неужели так поздно? Тогда пошли скорее, нам надо поторопиться.

— Ты о чем? — хихикнула я, пока он тащил меня за собой через весь парк к выходу.

— Время закрытия, Люси, время закрытия. Мерзкое слово. Нет, два мерзких слова. Гадкие, грязные слова, — с отвращением воскликнул он, будто отплевываясь. — Грязные! Сегодня пабы закрываются в три, а откроются только в семь, я не ошибаюсь?

— Нет, — пропыхтела я, стараясь не отстать. — Разве что сегодня утром приняли какую-нибудь поправку к закону о торговле спиртным.

— Думаешь, и правда приняли? — внезапно остановившись, спросил Гас.

— Вряд ли.

— Тогда поспешим, — отрывисто бросил он, переходя почти на бег. — В нашем распоряжении всего час.