Сердце язычницы - Патриция Мэтьюз

– Ты не выдумаешь костюма удачнее, думай хоть год, – утверждал Дик. – Лучше всего явиться на бал в том виде, в каком все ходят на островах. Само собой, ничего подобного тебе в Англии не сошьют, но сделать такой костюм несложно. Там все носят кусок ткани вокруг бедер, только называется он по-разному у мужчин и женщин. Была бы ткань, а выкрою я сам!

Когда Дэвид увидел то, в чем ему предстояло явиться на бал, он потерял дар речи.

– Ну, знаешь! – возмутился он. – Если я переступлю порог приличного дома в таком виде, меня с позором выведут, и этим все кончится! А что потом, когда маски будут сброшены?

– С каких пор ты стал таким чопорным, дружище? Бери пример с меня, я никогда не упускаю случая шокировать публику. И потом, бал будет не в Тревелайн-маноре, а в Монрой-Холле. Ты же сам говорил, что леди Анна отличается от других светских дам и у нее своеобразное чувство юмора. Ну а Лилиа попросту придет в восторг! Подумай, как ты ее порадуешь, и все сомнения как рукой снимет.

Теперь Дэвид чувствовал, что сомнения его были оправданы. Его костюм не понравился Лилиа. И от этого ее недовольство из-за его долгого отсутствия еще усилилось. Дэвид подумывал, не послать ли девушке записку с кем-то из слуг, но он не мог объясниться откровенно, а прибегать к отговоркам считал постыдным. В этот день, истомленный разлукой, Дэвид отправился к водопаду, чтобы поговорить с Лилиа, но не нашел ее там.

Дик взял его под руку и повел по периметру зала, делая шутливые замечания по поводу гостей.

– Дэвид Тревелайн, вы переходите всякие границы! – раздалось вдруг поблизости от них.

Дэвид, вздрогнув от неожиданности, встретился взглядом с улыбающейся леди Анной.

– Если бы вы только знали, как я раскаиваюсь в своей затее! – искренне воскликнул он. – Теперь о вашем бале будут судачить годами!

– Вот и славно, мой мальчик, вот и славно! – Старая леди засмеялась. – Такой старухе, как я, смешно бояться сплетен. Напротив, я буду с удовольствием вспоминать эти вытянутые лица и округлившиеся глаза!

– Дэвид! – Дик подтолкнул его локтем.

– Прошу прощения! Леди Анна, эта жалкая пародия на Казанову – не кто иной, как мой друг Ричард Берд. Дик, позволь представить тебе хозяйку дома, леди Анну Монрой.

– Для меня величайшая честь видеть ту, о ком я так много слышал. – Дик склонился к сухонькой руке леди Анны. – Вы не поверите, как давно я ждал случая засвидетельствовать вам свое почтение.

Дэвид с удивлением заметил, что увядшие щеки старой леди покрылись румянцем. «Невероятно, – подумал он. – Еще одна победа на счету этого повесы!»

– Наверняка не так давно, как я ждала встречи с вами, непревзойденный Дики Берд. Скажите... – леди Анна приподняла бровь и испытующе взглянула на гостя, – все эти рассказы о ваших подвигах – чистая правда?

– А как же, миледи, а как же! Я надеюсь прославиться в веках.

– Но вы же не знаете, что именно я о вас слышала.

– Напротив, я знаю все от слова до слова, и сейчас вы сами в этом убедитесь. Только умоляю, не проговоритесь, это страшная тайна! – Дик наклонился и прошептал: – Я сам стряпаю и распространяю слухи о себе!

– Какая незадача! Я страшно разочарована, сэр, поскольку наивно полагала, что на свете есть человек, способный на все.

– Ну, это легко поправить. Придумать что-то куда труднее, чем осуществить. С вашей помощью, миледи, сегодня на свет и в самом деле может появиться человек, способный на все. Даже два таких человека – в том случае, конечно, если мы переживем все эти невероятные приключения вместе.

– Экий вы плут, сэр! – Леди Анна погрозила Дику пальцем и вздохнула. – Какая жалость, что я не встретила вас лет на сорок раньше!

Между тем музыка умолкла, пары начали расходиться, и Дэвид перестал прислушиваться к шутливому диалогу. Как только Сатана вывел Лилиа из круга и откланялся, он бросился к ней.

– Подожди немного, и я пойду с тобой! – послышался голос Дика.

Дэвид не замедлил шага, видя, что Лилиа уже окружили поклонники, оспаривающие друг у друга право на следующий танец. Понимая, что терять ему нечего, он протолкался сквозь них.

– Мисс, я надеюсь, что следующий танец вы подарите мне. Лилиа отняла руку, которую Дэвид поднес к губам.

– Вы ведете себя бесцеремонно, сэр. Все эти джентльмены подошли ко мне раньше вас, и у них больше прав...

– Вовсе нет. – Дэвид взял ее за локоть и увлек к балконным дверям. – У меня больше прав, чем у кого бы то ни было, как на танец, так и на другие знаки твоего внимания. Но в первую очередь нам нужно объясниться.

Лилиа попыталась вырвать руку, но не сумела. На балконе в этот момент никого не было, к ее досаде и к откровенной радости Дэвида. Только за пределами зала, у самых перил, он отпустил ее.

– Я должен принести глубочайшие извинения за то, что последние дни не бывал у водопада, – начал Дэвид и запнулся, поскольку так и не подготовился к разговору. – Я... у меня были дела в Лондоне.

– А почему вы считаете необходимым оправдываться передо мной, сэр? Не потому ли, что озеро и водопад находятся на землях Монроев? Так я разрешаю вам являться туда, когда появится настроение!

– Настроение тут ни при чем, просто настало время посетить...

– Один из низкопробных клубов, не так ли, сэр? Если это все, что вы хотели сказать, мистер Тревелайн, позвольте мне вернуться к гостям.

– Это не все! – Дэвид снова взял ее за локоть. – Я поступил подло, исчезнув вот так, без объяснений, но мне нужно было поразмыслить. Наверное, это звучит нелепо, да я себя нелепо и чувствую. На меня словно нашло затмение, Лилиа...

– Затмение! – повторила она с болью. – И вам даже в голову не пришло, сэр, что о вас тревожатся, переживают? Тебя не было целых два дня, Дэвид! Я боялась, что с тобой стряслась беда! Почему ты не известил меня? Чего я только не воображала!

– Дорогая моя, милая, любимая, прости! Я просто не знаю, что и сказать...

– Ах, вот ты где спрятался от меня, дружище! – сказал Дик, выйдя на балкон.

Дэвид пробормотал проклятие. Его лучший друг не сводил глаз с Лилиа.

– Насколько я понимаю, это и есть прекрасная островитянка, о которой столько говорят! – Он снял шляпу и отвесил старомодный поклон.

– Это Дик Берд, Лилиа, тот самый мой друг. Да, это он собственной персоной, ловелас и кутила, сочинитель сомнительных песенок...

– И с этой минуты смиренный влюбленный, – галантно вставил Дик. – Я влюбился в вас, мисс, еще до того, как увидел во всем блеске красоты.

– Так вы и есть тот самый друг Дэвида, который бывал на наших островах?

– Увы, не на Мауи, о чем теперь страшно сожалею. Тем не менее на островах я бывал и должен признаться, что за всю мою беспокойную жизнь мне не выпадало минут прекраснее, чем на Гавайях.