Сладкий обман - Рене Бернард

Несколько минут Джоселин лежала неподвижно, медленно возвращаясь к реальности. На нее снизошло состояние блаженного умиротворения, подобного которому она еще не испытывала.

– О Господи!

Алекс ухмыльнулся:

– Я просто хотел пожелать тебе доброго утра, и должен сказать, утро прошло хорошо.

Джоселин улыбнулась, поправляя ему волосы, упавшие на лицо.

– Очень хорошо. Удивляюсь, почему я не настаивала, чтобы ты будил меня так каждое утро.

– Послушай, я тут заглянул в список, который ты оставила на столе, и он оказался весьма познавательным. Я понял, что девицы этого заведения прилагают большие усилия, чтобы выполнить фантазии своих клиентов.

– И что? – Джоселин прикрыла глаза. «О Боже, если он спросит меня о гигиенической пудре, плетке и шелковых веревках, я не смогу сдержать смех».

– Мне просто интересно…

– Что же?

– Мне интересно, какие фантазии могут быть у тебя? – Он говорил и водил пальцами по ее плечам и рукам, вызывая в теле волны чувственности.

Этого вопроса она ожидала от него меньше всего.

– М-мои фантазии?

– Я так подозреваю, это нечто, выходящее за рамки твоей библиотеки, – мягко заметил Алекс. – Что бы ты мечтала сделать, Джоселин?

– Тебе может показаться это глупым, Алекс. – Искушение поделиться с ним было велико, но все ее фантазии не имели ничего общего ни с эротическими позами, ни с плотскими утехами. Ей не хотелось разочаровывать его, но в предрассветный час иллюзия их уединенности от внешнего мира подогрела в ней чувство доверия.

– Я не стану обвинять тебя в глупости. – Он продолжал пальцами прокладывать дорожки по телу Джоселин, и она вздыхала от смущения.

– Меня никогда… не приглашали танцевать.

– Правда?

Джоселин игриво прижалась к нему.

– Мне следовало солгать и рассказать что-нибудь о плавании в обнаженном виде на публике.

– Отличный способ уклониться от прямого ответа, но мне понравилась правда. – Алекс поцеловал ее в лоб и прижал к себе. – Но это очень легко поправить.

Джоселин рассмеялась, покачав головой.

– Вряд ли. Едва ли имя мадам Дебурсье появится в списках приглашенных на бал, да я и не хочу этого! – Джоселин подняла голову, посмотрев ему в глаза, и смело продолжила свое признание: – Я знаю, мужчины часто смеются над нервными молодыми девушками, которым предстоит первый бал. Но в самом ритуале заполнения танцевальных карточек и в игре оркестра всегда присутствует нечто неуловимое и магическое. Мне бы хотелось поехать на грандиозный бал и быть приглашенной на танец.

– У тебя бы была целая очередь из страждущих партнеров, Джоселин.

– Ты мне льстишь. – Она положила голову ему на плечо, довольная комплиментом.

Алекс накрутил на палец шелковистый медный локон, упавший ему на грудь.

– Когда-нибудь я приглашу тебя…

Джоселин прижала свои пальчики к его губам, не дав произнести обещание.

– На грандиозный бал? Чтобы все видели? Алекс… Мне кажется, свою танцевальную карточку я потеряла более девяти лет назад. Пожалуйста, не говори ничего. Это пустые фантазии.

– Ничего подобного.

Она медленно поцеловала его, и от этого поцелуя закружилась голова.

– Я бы предпочла, чтобы ты пообещал мне купание при луне, Алекс.

Пронзительный крик расколол мирную тишину утра. Откуда-то с нижнего этажа неслась поминальная песнь, от которой у Джоселин встали дыбом волосы на затылке. Алекс и Джоселин вскочили на ноги, кое-как оделись, и она рванула на шум по ступенькам вниз. Алекс не отставал.

– На кухню! – Джоселин влетела туда через широко раскрытые двери и обнаружила сидевшую за столом Сюзанну, которая тихо плакала и приговаривала:

– Это должно было случиться со мной! Это должно было случиться со мной!

Джоселин не успела ничего спросить у нее, поминальная песнь зазвучала снова и привела их из кухни к крыльцу.

Джоселин потребовалась доля секунды, чтобы понять, что произошло. Эдит в слезах прижалась к миссис Брукс, они стояли на коленях перед крыльцом. Чуть дальше Рамис прижимал к своей груди безжизненное тело Джиллиам. Он пел ужасную поминальную песнь, которую Джоселин не забудет до конца своих дней. Джилли, такая маленькая и неестественно тихая в его руках, бледная, но по-прежнему красивая, и только безжизненно висевшая голова указывала на то, что произошло непоправимое. Ее остекленевшие карие глаза смотрели в пустоту и небытие.

– Рамис… – Джоселин смогла произнести только это имя. В его глазах, когда он поднял голову, была такая же пустота.

Он стал баюкать Джилли как младенца, тихо жалуясь и плача на своем языке, которого Джилли никогда не слышала. Это могла быть только искренняя мольба к богам вернуть то, что утрачено навсегда. Джоселин с трудом узнавала Рамиса, его лицо было перекошено от боли. Он осторожно передвинул Джилли, рука мертвой девушки соскользнула с его груди, и из ладошки на кирпичную мостовую упала медная пуговица.

Увидев это, Рамис запрокинул голову и издал такой силы горловой звук, что вены набухли на его шее от напряжения, но с его плотно сжатых губ не сорвалось ни звука. Он осторожно положил Джилли на землю и склонился над ее маленькой фигуркой. Джоселин оторвалась от Алекса, чтобы подойти к Рамису, отчаянно пытаясь утешить его, но его страдания были безутешны.

– Нет! – Он встал на ноги, чтобы посмотреть в лицо каждому. Вид его был угрожающим, они его просто не узнавали. Перед ними стоял свирепый воин с диким взглядом, в котором колыхалась боль. Тело Джилли лежало на земле позади него, и на мгновение Джоселин показалось, что он убьет любого, кто попытается прикоснуться к убитой.

– Рамис, – прошептала Джоселин. – Рамис, мой дорогой друг. Пожалуйста…

– Это Марш! – Глаза Рамиса горели ненавистью, Алекс шагнул вперед, чтобы попытаться отвести Джоселин в сторону, но она отказалась поверить, что Рамис может причинить ей боль. Даже сейчас.

– Рамис, мы должны вызвать полицию.

– Я слышал его слова! Он пообещал кровь на нашем крыльце! Он сказал вам, что сделает это, и вот… это сделано. – Голос сорвался, но приступ ярости не отпускал Рамиса. – Я прослежу за ним! Я прослежу за ним и убью!

– Нет, Рамис! – Джоселин пыталась вырваться из рук Алекса. Но прежде чем ей удалось освободиться, Рамис повернулся и помчался по аллее, быстро исчезнув из виду. – Алекс, отпусти меня!

– Он может причинить тебе боль, даже не осознавая этого. А что, если… это он сделал?

– Нет, Алекс!

– Это не Рамис, сэр! – подала голос миссис Брукс. – Эдит, бедняжка, нашла тело, а Рамис прибежал, когда услышал пронзительные крики.