Я (не) буду твоей - Инна Инфинити

Вот только кто бы мог подумать, что я так влюблюсь в этого «классного парня», что не смогу даже представить никого рядом с собой, кроме него?

— Ладно, — в интонации Вити чувствуется тоска. — Давай собираться.

С комом в горле направляюсь в душ. Жду, что Витя зайдёт ко мне, однако он не приходит. Идет в ванную после меня. По дороге до моего дома преимущественно молчим. В какой-то момент, видимо, чтобы не было совсем уныло, Смолов включает радио, но я прошу его выключить. У меня на душе траур, не до музыки.

Витя, как я всегда и прошу, останавливает автомобиль перед началом камер видеонаблюдения по дороге к дому. Глушит мотор и поворачивается корпусом ко мне. Двери не разблокирует.

— Когда ты меня с ним познакомишь?

— С кем? — не сразу понимаю.

— Со своим отцом.

Теряюсь с ответом.

— Вить… — и замолкаю, пытаясь подобрать слова. — Давай не будем спешить?

— Интуиция подсказывает, что если мы не будем спешить, то ты выйдешь замуж за другого.

— Да ни за кого я не выйду!

Наверное, я слишком поторопилась с таким ответом. Осекаюсь. Выжидательно гляжу на Витю. После моих слов он заметно расслабляется.

— Точно не выйдешь? Ты уже сказала всем об этом? Отменила свадьбу?

— В процессе.

Повисает пауза. Я понимаю, что лучше поскорее выйти из автомобиля, пока Смолов не засыпал меня новыми вопросами.

— Ладно, мне пора. Откроешь дверь?

Вместо того, чтобы разблокировать замки, Витя притягивает меня к себе и целует в губы. Злость и раздражение мигом растворяются. Обнимаю Витю за шею и охотно отвечаю на ласку его губ.

— Я уже скучаю, — покрывает поцелуями мое лицо.

— И я.

— Снова несколько дней не увидимся?

— Не знаю.

— Димон пригласил меня в гости в субботу. Поедешь со мной?

— Этот тот друг, который приезжал с женой и ребенком?

— Да.

Быстро прикидываю, что у меня в ближайшую субботу. Вроде бы пока планов нет. По свадебным делам мы с Риммой Айдаровной ездим в будни.

— Поеду, — соглашаюсь.

— А до субботы не увидимся?

— Наверное, я не смогу. Мне нужно помогать папе.

Каждая ложь, сказанная Вите, острой стрелой вонзается мне в сердце. Разрывает его изнутри, заставляет истечь кровью и, наконец, умереть.

— Ладно, — неохотно соглашается. — Я позвоню тебе перед сном.

— Я буду ждать.

Мы заходим на новый поцелуйный круг, после которого я выхожу из машины. Переступив порог дома, останавливаюсь, как вкопанная. Я не вижу и не слышу отца, но кожей чувствую, что он здесь. Так всегда было. С детства. Тогда я еще от страха ознобом покрывалась, сейчас такого уже нет. Тем не менее, поджилки начинает потряхивать.

Снимаю обувь и осторожно ступаю внутрь дома. Так и есть, он здесь. В отцовском крыле горит свет. Слишком рано вернулся с работы. Мне бы уйти в свою комнату и закрыться, однако я зачем-то тихо ступаю по направлению к его кабинету. Он у папы совмещен со спальней.

Еще метров за двадцать до двери слышу громкий недовольный голос отца. Я знаю эту интонацию. Жесткую, бескомпромиссную, не терпящую возражений. Отец зол. Я бы даже сказала, в ярости.

На мгновение простреливает ужас: вдруг он узнал, что я не ночевала дома? Вдруг узнал про Витю?

— Я не понял, ты почему не разобрался с ним еще в прошлый раз?

Замираю в нескольких метрах от открытой двери. Не шевелюсь, не дышу.

— Я велел тебе разобраться с ним раз и навсегда. Не припугнуть, а разобраться! Ты идиот или прикидываешься? Что непонятного в слове «разобраться»?

Ярость в голосе отца парализует. Страх ползёт под кожей, обволакивает внутренности, разливается по венам вместо крови. Перед глазами плывет, и я быстро хватаюсь за стену, чтобы не рухнуть в коридоре.

— Если тебе неизвестно слово «разобраться», — отец выходит из себя еще сильнее, — то я скажу тебе другое слово: ликвидировать. Оно тебе понятно?

Даже мне известно значение слова «ликвидировать». От этого и становится так плохо, что без сил приваливаюсь спиной к стене и сползаю по ней.

— Эта гнида перешла мне дорогу, я такого не прощаю. Ровно через неделю жду от тебя отчёт о проделанной работе. Снова облажаешься — не прощу.

После этих слов слышу, как мобильник с громким звуком валится на деревянный стол.

— Тупорылый идиот, — отец продолжает возмущаться. Далее следует звук наливающейся жидкости в стакан. Должно быть, коньяк или виски. — Ничего нормально сделать не может. Дятел.

Отец делает громкие глотки, а затем с грохотом опускает стакан на стол. Снова наливает.

Пока он невзначай не вышел и не заметил меня, поднимаюсь на ноги и тороплюсь убраться в свое крыло. Зайдя в комнату, закрываю ее на замок. Не включив свет, опускаюсь на кровать. Тело трясёт мелкой дрожью, в голове хаотично скачут мысли. Стараюсь успокоиться, а не получается.

Страшно. Мне страшно.