Жемчужина гарема - Дорин Оуэнс Малек

Но не уступила. Он решил напиться, чтобы об этом забыть.

Все получилось не так, как он планировал.

Халид надеялся, что Сара не захочет уезжать, когда он объявит ей о том, что отпускает ее. Он думал, что Сара наконец поймет, что для него она не просто очередная женщина, с которой можно переспать. Да и ему казалось, что девушка испытывает к нему нечто большее, чем просто влечение.

Но он, наверное, ошибался.

И теперь Сара действительно уедет, и ему некого будет в этом винить, кроме себя самого.

Почему в том, что касается Сары, он всегда неверно оценивает ситуацию? Неужели она действительно так непохожа на остальных женщин, которых он знал? Она всегда реагировала неожиданно, оставляя его недоумевать и страдать от неудовлетворенной страсти.

Он допил содержимое рюмки и снова наполнил ее ракией из кувшинчика.

Сара вернется в Америку – выйдет замуж за какого-нибудь клерка, продавца или учителя…

Эта мысль вызывала у него желание превратить в щепки всю мебель в своем дворце.

Халид швырнул рюмку в стену, и она разбилась на множество сверкающих осколков.

– Спасибо, что согласилась сопровождать меня в этой прощальной прогулке, – сказала Косем Саре. – Внук говорил мне, как тебе, понравились Сладкие Воды, и я решила, что тебе захочется перед отъездом еще раз побывать там.

Сара сдвинула с лица фераджу, разглядывая сидящую рядом с ней старую женщину. Они ехали в удобной карете Косем. Подушки на сиденьях были такими мягкими, что, казалось, погружаешься в облако. По обеим сторонам от кареты скакали алебардщики, а позади на пегой лошади с белой гривой рысил хислар.

– Почему ты так на меня смотришь? – спросила Косем.

– Вы ужасно похожи на Халида, приготовив мне ловушку, – ответила Сара.

– Это он на меня похож.

– Так вы не отрицаете, что за этой прогулкой стоит определенная цель?

С приглашениями Косем всегда было так.

– Что такое определенная цель? – переспросила Косем.

– Ну, это значит – известная вам.

– Так ты считаешь, я хитрая?

– Это у вас семейное.

– Раз уж ты сделала такое невежливое замечание, мне можно ответить тем же? – осведомилась Косем, наслаждаясь перепалкой.

– Конечно.

– Для женщины, которая вот-вот получит самое желанное, ты не выглядишь счастливой.

Сара отвела взгляд и выглянула в окно кареты.

– Сара, если ты вернешься в Соединенные Штаты, ты больше никогда в жизни не увидишь моего внука. Неужели тебе действительно этого хочется?

– Я должна уехать.

– Почему?

– Потому что Халид меня не любит.

Не будь Сара в этом убеждена, она никогда не смогла бы уехать.

– Ты глупая девчонка, он тебя любит! Из-за любви к тебе он идет на самопожертвование, – решительно проговорила Косем. – Он любит тебя так сильно, что готов отпустить. Я не замечала, чтобы он вел себя так с другими женщинами.

– Он никогда не говорил мне о любви, – сказала Сара.

– Поступки часто говорят больше, нежели слова, разве в твоей стране это не так?

– Это везде так.

– С чего ты взяла, что он тебя не любит?

– Желать женщину и любить – это не одно и то же.

Колесо кареты попало в выбоину на дороге, и обеих пассажирок подбросило на сиденье. Косем привстала и стукнула в крышу кареты своей тростью, усыпанной драгоценными камнями.

– Этот кучер – полный кретин, – проворчала она. – По-моему, он специально находит ухабы на дороге. – Она посмотрела на Сару. – Неужели ты не видишь разницы между симпатией и желанием?

– Халид не видит. Он просто пытался всякий раз затащить меня в постель.

– А что тут плохого? Ты что же, думала, что его интерес к тебе…

Косем замолчала, пытаясь подыскать подходящее слово.

– Платонический? – подсказала Сара.

– А что это значит?

– Просто дружеский.

– Да! – энергично кивнула Косем.

– Вы не понимаете. Конечно, я знаю, что он всегда испытывал желание. – Сара замялась. – Я чувствую то же самое.

– Тогда в чем же проблема?

– Он желал и Фатьму, и не знаю сколько еще других женщин. А мне нужно нечто большее, чем это.

– Ты хочешь быть особенной.

– Да. И боюсь, что интересую его только потому, что не уступаю его страсти.

– Ты думаешь, что он бросит тебя, как только достигнет своей цели? – уточнила Косем.

– Да, Халид привык получать то, что пожелает, – сказала Сара. – Я ему сопротивлялась, и была этим интересна. Когда ему больше не надо будет меня преследовать, он бросит меня, как надоевшую игрушку.

– А если он все-таки тебя любит?

– Что-то я не заметила ни малейших ее признаков.

– Как ты можешь так говорить? Он не отставал от доктора Шакоза ни днем, ни ночью, пока ты была больна. Перевернул вверх дном весь дворец, допросил почти каждого в поисках виновного в твоем отравлении.

– Просто Халиду нужно было, чтобы я осталась жива и в будущем попала в его постель, – упрямо парировала Сара.

Карета медленно остановилась. Косем пристально рассматривала свою спутницу:

– Ты очень сурово судишь поступки моего внука.

– Он купил меня, валиде пашана, а потом держал взаперти, словно осужденную за преступление. Несмотря на сильное физическое влечение к нему, я никогда не смогу забыть, как цинично и расчетливо он меня выбрал, заплатив запрошенную цену, как покупатель платит за аппетитный плод на базаре.

– Так всегда делается у нас в империи, – просто сказала Косем.

– Халид долго жил в Европе и должен понимать, насколько это унизительно для человека.

– Как ты ошибаешься! В душе он – турок до мозга костей, поэтому хочет завладеть тобой. Других вариантов не существует.

Кучер открыл дверцу кареты и опустил ступеньки. Косем вышла и повернулась к Саре.

– Сегодня прекрасная погода, – заметила она, направляясь по дорожке к берегу. – Ты будешь скучать по нашему теплому климату?

– Наверное, ведь зимой в Бостоне бывает очень холодно.

Хислар и двое алебардщиков заняли свои посты на дороге, а Косем с Сарой прошли к беседке, выстроенной для кадин султана, Накшедиль.

– Вы были с ней знакомы? – спросила Сара, усаживаясь на каменную скамью беседки лицом к морю.