Благородна и благочестива - Ольга Погожева

Камилла сбегала вниз, перепрыгивая через ступеньки, что с длинным платьем удавалось не слишком грациозно и грозило сломанными лодыжками. Пэра Эдна про обязанности камеристки, несмотря на уход за ллеем Тадеушем, не забывала, так что каждое утро Камиллу ожидало свежее платье и умелые руки Эдны, превращавшие спутанные пряди в струящийся шёлк. Ещё ни разу опытная камеристка не повторилась ни с причёской, ни с убором. Мэма Софур, конечно, всё выведала: платья пэра Эдна выпросила у мэмы Мартины, заправлявшей замком с незапамятных времён. Старомодные наряды, приталенные, с жёстким корсетом, оставлявшие открытыми плечи, принадлежали когда-то покойной супруге ллея Тадеуша, последней из благородных женщин, живших в Эйросском замке. Мэма Мартина в первый же день, узнав о дорожных неприятностях и потерянных сундуках с вещами, милостиво разрешила пэре Эдне творить со старыми платьями, что ей вздумается, и камеристка так и поступила. Где-то ушила, где-то добавила, так что гардероб у светлой ллейны Камиллы теперь пестрел всеми красками и радовал изяществом и необыкновенным кроем.

— Хорошо сидит бабкино добро, — одобрительно кивала мэма Софур, оглядывая воспитанницу. — Судя по всему, не последней красавицей была! Толк в тряпье да убранствах знала. Правду местные слуги треплют, будто после покойной супруги ллей Тадеуш второй такой найти не сумел и не захотел.

Сейчас прекрасное светлое платье с тёмно-зелёной накидкой Камиллу не радовало: мешало через ступени перепрыгивать. В холл, миновав длинные коридоры и перепугав нескольких слуг, Камилла вылетела со свистом, буквально скатившись с длинной лестницы.

И замерла.

На губах вспыхнула и тотчас погасла радостная улыбка.

В холле стояли двое. Ллейна Одетта, в помятом платье, непривычно растрёпанная и перемазанная дорожной пылью, нервно сжимала пальцы на локте сопровождающего воина. Тот в ответ что-то негромко ей шептал, склонившись для этого к самому уху юной спутницы. Едва ли не губами касался. При появлении Камиллы он отпрянул и замер, в немом восхищении уставившись на хозяйку замка.

— Камилла, — не то ахнула, не то всхлипнула Одетта, поспешно отрывая руки от локтя сопровождающего. И сама смущённо отступила на шаг. — Ллейна Камилла! Вы живы… Наконец-то! Мы в безопасности…

Камилла ещё тяжело дышала после бега, но картину оценила сразу. Да и полыхнувшие скулы до боли знакомого молодого воина пуще прочего убедили хозяйку Эйросского замка в ревностных подозрениях.

Повисло опасное молчание.

— Пэр Патрик Блаунт, — медленно и раздельно проговорила дочь Рыжего барона, не сводя глаз с паладина. Стиснула рукой сумочку ллейны Бианки. — Я требую вашей крови.

Ллейна Одетта ахнула, в недоумении глянув на подругу, затем на паладина.

— Камилла, вы… вы в ссоре? Пэр Патрик упоминал, что вы встречались, но…

— Не в ссоре, — выдохнув через нос, ровно согласилась Камилла. — Но всё может измениться.

Одетта непонимающе похлопала светлыми ресницами, а вот Патрик, кажется, понял. Глянул на юную спутницу, с которой только что перешёптывался, чуть нахмурился, по-прежнему полыхая скулами. Даже открыл рот, но сказать ничего не успел.

— Вы устали, — повысив голос, вслух оценила Камилла. Взяла себя в руки усилием воли. Да что с ней, в самом-то деле?.. — Ллейна Одетта, я счастлива видеть вас живой и невредимой! Пройдёмте в восточное крыло, велю для вас приготовить покои. Любопытство распирает меня, но все разговоры — после…

— Ах, было бы чудесно, дорогая Камилла! — искренне всплеснула руками ллейна Одетта и всхлипнула ещё раз. По-настоящему, даже губы задрожали. — Мы добирались сюда несколько дней, меня свалила хворь, пришлось отлёживаться на пограничной веже… Кстати, мэм Гирр уже поправился! — улыбнулась сквозь дрожащие в глазах слёзы юная ллейна. — С нами приехал, да вот на конюшне задержался, говорит, неудобно ему, низкородному, да к вам на приём. Ему бы убедиться, что вы в порядке, да к его величеству с рапортом…