Свободные отношения - Маргарита Дюжева

— Какую? — иронично подняла брови. Это все, на что хватает сил, — какая от меня может быть выгода?

— Отец со временем планирует ввести меня в совет директоров. Там важен статус, репутация. Мне нужно быть семьянином, для создания положительного, надежного образа.

— У тебя женщин, как грязи. Бери ту, что нравится и подходит, и женись на здоровье!

— Вот я и пытаюсь это сделать. Мне ты подходишь! — произносит уверенно, вызывая у меня нервный смех, — чего смешного?

— Чем Я могу подходить ТЕБЕ?

— Всем, — он убежден в своей правоте и это уже не смешно. — Я тебе уже говорил об этом много раз.

— Илья, — вздыхаю через силу. У меня вообще в последнее время с дыханием плохо, будто игл в грудь засыпали, которые безжалостно впиваются при любом неосторожном движении, — это плохая затея.

— Почему? — настырный блондин искренне не понимает, почему я упираюсь.

— Потому что я тебя не люблю!

— Так и я тебя не люблю. И это главный плюс.

— В чем плюс? Любовь должна быть, без нее ничего не получится.

— У тебя была любовь, и что из этого вышло? — хладнокровно напоминает о моей трагедии с Немановым, — хрень несусветная!

Насупившись, молчу, а он продолжает:

— У нас с тобой гораздо больше, чем просто любовь. Мы с детства знакомы. Друг за друга горой. Чего еще надо?

— Как ты себе это представляешь. Быть привязанными друг к другу, не имея особых чувств. А вдруг кто-то другой понравится? Что тогда?

— Варька! Ты опять сваливаешься в утопию. Не идеализируй. Я предлагаю тебе не просто брак, а свободные отношения, — произносит аккуратно, при этом внимательно следит за моей реакцией.

Я только жму плечами. Какая разница, что именно он предлагает, если мой вариант ответа будет прежним. Мне даже не хочется вникать и думать о том, а что будет если…

— Нет, — произношу твердо. Не сомневаясь ни капли.

— Да почему? — с досадой руками разводит, — идеальный вариант. Я заберу тебя из этой кучи дерьма, в которую ты влезла и барахтаешься. Уедем в Англию, будем жить нормально. Родители за. Все останутся довольны.

— Это как же тебе хочется в совет директоров, если даже на фиктивный брак согласен, — усмехаясь невесело. Похоже, мое предназначение в том, чтобы быть для всех «удобным вариантом».

— Фиктивный? — голубые глаза сверкнули, как у хищника, но огонь быстро погас, сменившись усмешкой, — я ни разу, ни слова не говорил про фиктивность. Брак будет настоящим. Со штампом в паспорт, постелью и детьми…позже. Я предлагал свободные отношения, в которых каждый может «найти радость» на стороне.

— Мартыном! Мне даже слушать это тошно! Какие дети? Какие свободные отношения? — вскакиваю на ноги, преисполненная праведного негодования, — все, закрыли тему.

— Как знаешь, — недовольно хмурится, — у тебя еще есть время на раздумья. Пару недель, не больше. Потом я уезжаю…

— Нет! Мой ответ нет! И другого не будет, — режу окончательно, надеясь, что в этот раз он воспримет мои слова в серьез.

Мартынов ничего не отвечает, только цыкает досадливо и качает головой.

На этом неудобную тему закрываем.

***

На следующий день я вышла на работу. Настроение отвратное, делать ничего не хочется, а еще страшно оттого, что могу на Неманова нарваться. Что ему сказать? Что он мне скажет? Да и захочет ли вообще со мной говорить? Может, пройдет мимо, не заметив, не оглядываясь, а мне не останется ничего иного, кроме как смотреть на его удаляющуюся спину.

Дома вроде успокоилась, начала свыкаться с мыслью, что все кончено, а здесь снова накрыло. Мне казалось, что я ото всюду слышу его голос, улавливаю терпкий аромат его туалетной воды, чувствую взгляд на себе.

Конечно, это бред. В приемной, где я сидела, нет никого, кто бы на меня смотрел.

Никому не было до меня дела.

Только Юрий Константинович с тревогой поглядывал, когда оказывалась поблизости, и по-отечески спрашивал все ли у меня хорошо.

Я стойко улыбалась, оправдывалась слабостью после болезни и тайно глотала предательские слезы, которые то и дело наворачивались на глаза.

Это просто мука какая-то!

Не представляю, как дальше работать в этом месте. Просто не представляю.

К счастью, начальник попался совестливый, отзывчивый, заботливый. Поэтому никуда не отправлял меня с поручениями, придерживал задания, опасаясь, что я свалюсь без сил.

На самом деле с силами было все в порядке. Физически я полностью оправилась, а вот с душой — проблемы. Там, словно после атомного взрыва, все раскурочено, отравлено, кровоточит и не собирается заживать. Сгораю заживо.

В перерыв, естественно, никуда не иду. Мне не хочется есть, не хочется выбираться из своего закутка и идти к людям. Кажется, все вокруг знают о том, какая я идиотка, как поверила в красивую сказку с мужчиной, до уровня которого не дотягивала. А еще все смеются за моей спиной, потому что плохо выгляжу. Потому что прическа, казавшаяся мне идеальной для работы, на самом деле подходит продавщице сельского магазина.

И кофточка у меня старенькая, немодная. И туфли подобраны по принципу «главное, чтобы удобно». Вся несуразная какая-то, нелепая, убогая.

Особенно это ощущение усиливается, когда к Юрию Константиновичу приходит сотрудница из другого отдела. Ей уже за сорок, но выглядит она куда лучше меня. В стильном юбочном костюме. Накрашена неброско, но эффектно. Волосы уложены аккуратно, красиво. Все по минимуму, но приятно посмотреть.

И я невзрачная, такая, что со столом сливаюсь.

Никакашка.

Под вечер, когда все дела переделаны и можно отправляться домой, я не тороплюсь. Потому что перестала любить свой дом. Он грязный, оскверненный и сколько бы я его не пыталась отмыть — это не поможет. В нем меня предали…не единожды.

Неторопливо собираюсь, надеваю куртку, задумчиво глядя в окно, заматываю шею шарфом, переобуваюсь и выхожу из кабинета.

В коридоре много людей, все с радостью бегут с работы, разговаривают, устало смеются, а я плыву вперед, как тоскливая тень, больше всего мечтая провалиться сквозь землю.

У лифта столпотворение. Не хочется ждать, а потом спускаться в плотно забитой кабине, поэтому разворачиваюсь и бреду в сторону лестницы, что в другом конце коридора.

Проходя мимо одного из кабинетов, столбенею. Потому что доносится ЕГО голос. Тот самый, который ни с кем не перепутаю! Сразу ком в желудке образуется. Ледяной, сминающий внутренности, парализующий ноги, внезапно ставшие ватными.

Хочется убежать, но не могу.

Подаюсь вперед, как наивная бабочка, летящая на свет одинокого фонаря. Мне хочется увидеть Неманова. Хоть одним глазком взглянуть на человека, которого все еще люблю, и который уже не мой. Да и не был никогда моим.