Кто приручит тигра - Энн Мэтер

— Это не правда! — негодующе перебила она его.

— Сейчас, может быть, и да, — мягко поправил он ее. — Сейчас я начинаю верить, что существует такая вещь, как любовь. Раньше я не верил. И не хотел верить. И когда ты обвинила меня, я возненавидел тебя. Поверь мне, Доминик, я готов был убить тебя за то, что ты разрушила веру, которая пришла ко мне. Доминик приподнялась.

— Но ведь ты мог сказать, что это не так. Ты мог сказать мне правду! Винсенте склонил голову.

— Я — гордый человек, Доминик. Я не хвастаюсь этим, но это правда, к сожалению. Мне невыносимо было, что ты поверила той женщине, а не мне. Я хотел причинить тебе боль, но… я только делал больно себе.

— Но почему ты передумал?

Винсенте вздохнул.

— В тот день… в тот день, когда ты выбежала из больницы в Рио, я понял, что действительно сделал тебе больно. Я хотел бежать за тобой… молить тебя… извиниться… Но, конечно, я не мог. И у меня не было возможности — до сегодняшнего дня — показать тебе, что я всего-навсего человек, любящий тебя до безумия.

— Ах, Винсенте, — прошептала она, притягивая его к себе.

Некоторое время в комнате царило молчание, и Доминик ничего иного и не было нужно. Но потом, гладя голову, лежащую у нее на груди, она спросила:

— Джон имеет отношение к взрыву, да? Винсенте пожал своими широкими плечами.

— Не знаю.

— Но это ведь не правда, — прошептала она.

— Все это позади, Доминик, — мягко ответил он. — Если только ты можешь какое-то время жить с этими шрамами, остальное меня не заботит.

— А меня заботит. Винсенте взглянул на нее, качая головой.

— Твоего мистера Хардинга перевели на завод в Буэнос-Айресе.

— Ты мог бы его уволить, — пробормотала она.

— Я не мог бы поступить так жестоко по отношению к человеку, который привел ко мне самую важную женщину в моей жизни, — ответил довольный Винсенте.