Нелегкая добыча - Элеонора Терлеева

Наши отношения с Марко поневоле изменились. Он сам предложил мне спать отдельно и пользоваться индивидуальными столовыми приборами: вилками, ложками, тарелками, стаканами.

– Марко, зачем ты так всё преувеличиваешь и усложняешь? ВИЧ не предаётся через предметы обихода, тебе и врач говорил об этом, – в который раз пыталась я убедить своего гражданского мужа, – и спать мы можем продолжать рядом. В чём проблема? Ты же сам себя накручиваешь.

– Нет, Света. Ты оставайся в спальне, а я, пожалуй, буду спать на диване в гостиной. Так будет лучше для нас обоих, – с неподдельным страданием в глазах лепетал Марко.

Мне было очень обидно и больно иметь такую дистанцию с близким и любимым человеком, от которого я к тому же ждала ребёнка. Я была не готова к такому крутому повороту в наших отношениях и нашей едва начавшейся совместной жизни. Но жестокая реальность диктовала свои правила.

– Хорошо, не буду с тобой спорить, – вздыхала я и соглашалась с ним, – я сделаю всё, как ты захочешь.

Безусловно, мы вместе ездили делать покупки, приобрели детскую коляску и кресло для машины. Иногда мы выходили просто погулять или поужинать в ресторан. И даже могли посмеяться и пошутить. Но Марко мучила мысль о его неизлечимой порочной болезни, она тянула его на дно, словно утопленника с камнем на шее. Он чувствовал себя виноватым передо мной и нашим ребёнком. Он мог все выходные дни просидеть дома и никуда не выходить, пялясь в телевизор, или просто спать.

– Марко, ну так же нельзя. Ты же реально уходишь в себя с каждым днём всё больше и больше. Смотри, какой сегодня выдался денёк, пойдём погуляем. Поедем в нашем кафе Stile libero, попьем там горячего шоколада с эклерчиками, – предпринимала я попытки вытащить из дома своего затворника.

– Света, у меня нет ни сил, ни желания выходить на публику. Завтра снова на работу, куда мне совершенно не хочется ходить. Я хочу побыть один, прости, – он с головой укрывался пледом и отворачивался к стене.

– Хорошо, не буду тебя тревожить.

К горлу подступал ком, и я уходила в туалет, чтобы выплакаться. Затем, вытерев слёзы, я молча одевалась и выходила на прогулку. Я всё ещё надеялась и успокаивала себя тем, что это у Марко временно, скоро он сумеет смириться со своей болезнью, с помощью моей поддержки снова воспрянет духом и у нас будет всё как прежде. Нужно просто выдержать паузу и не напрягать его. Когда родится наш ребёночек, он непременно изменится, будет даже лучше, чем раньше. Я успокаивала себя и молча брела по осенним итальянским улочкам, опавшие листья приятно шуршали под ногами. Иногда по воскресениям в нашем городке проходил антикварный рынок, чем-то напоминающий наш блошиный. Люди продавали мебель, картины, бижутерию, одежду. Вот и на этот раз я забрела на Mercatino и, гуляя между рядами, остановилась у палатки, в которой женщина средних лет продавала, судя по всему, свою одежду: платья, блузки, юбки. В углу палатки было подвешено свадебное платье неописуемой красоты с длинным шлейфом и бантом на спине.

– Скажите, пожалуйста, сколько стоит свадебный наряд? – поинтересовалась я.

– Пятьдесят тысяч лир (35 долларов), – улыбнулась женщина. – Это даром, девушка, поверьте. А вы для себя смотрите? Можете примерить.

– Спасибо, я подумаю, – вежливо ответила я, и у меня что-то снова защемило сердце.

Права была тогда Ленка: всё у меня началось наперекосяк. Ни платья свадебного, ни свадьбы – одно вот пузо и гражданский муж со свалившейся как снег на голову страшной неизлечимой болезнью, да ещё и на чужбине в придачу. Слава богу, будем надеяться, нас с ребёнком не заразил. И вообще, как там дальше сложится? У меня здесь нет ни одной подруги, кому можно было бы просто выплакаться в жилетку и довериться. Вот матери родной и то не имею права признаться и всё рассказать. Потому что представляю мамину реакцию: будет шок, как минимум, это в лучшем случае. А в худшем – у мамы случится сердечный приступ… и что тогда? Нет уж, буду брать огонь на себя, деваться мне некуда, такая уж, значит, судьба. Уже на выходе из рыночных рядов я остановилась у лотка на колёсах со сладостями и купила ореховой пастилы и конфеты, напоминающие наш зефир.

Я не спеша шла домой, темнело, в воздухе витал приятный аромат жареных каштанов. В ноябре у итальянцев проходит праздник Сан-Мартино, на котором коронным блюдом служат каштаны – жареные на углях либо в отварном виде. Вкус каштана напоминает орех. Итальянцы предпочитают запивать это лакомство креплеными винами. У меня в сумке зазвонил мобильный.

– Пронто, – ответила я.

– Это Марко. Аморе, ты где находишься?

– Я гуляю в центре по антикварному рынку. А что?

– У нас сегодня гости. Меня приехал навестить мой друг Фабрицио. Помнишь, я тебе о нём рассказывал?

– Да, конечно, помню.

– Так ты поторапливайся, мы тебя ждём. А потом сходим на ужин куда-нибудь. Ты не возражаешь?

В голосе Марко слышались бодрые, оптимистичные нотки. Ну слава богу! Хоть визит его товарища, может, пойдёт ему на пользу.