Любовь как в кино - Виктория Ван Тим

Пейнтбольная площадка напоминает сильно замусоренную полосу препятствий. Среди деревянных крепостей и каменных стен тут и там разбросаны тюки сена и тракторные шины. Наш офис участвует в игре вместе с другими группами. Здесь имеются судьи и правила ведения боя. Понятия не имею, что за правила, потому что я не слушаю.

– Перестань на него пялиться, – шепчет Элли, пока я затягиваю лямки комбинезона.

Симпатичный, кстати, комбинезончик: черный, на молнии спереди, с гигантским фирменным знаком на спине, который легко сойдет за мишень.

– На кого?

Невинно хлопаю глазами, хотя прекрасно знаю, о ком она говорит. Шейн стоит рядом с Клайвом и Рэндом Петерсоном и вместе со всеми внимает разглагольствованиям судьи. Под каждым глазом у Шейна – черные полосы боевой раскраски, на поясе – боеприпасы, у бедра – автомат. Не будь этот автомат ярко-голубым и с прозрачным пузырем наверху, Шейн казался бы совершенно неотразимым.

Впрочем, он и так неотразим.

Постоянно посматривает в нашу сторону. Наверное, потому, что я тоже все время посматриваю на него. Делаю вид, что не замечаю.

– Наклонись-ка. – Элли мажет мне щеки чем-то похожим на гуталин.

– Зачем? – ворчу я, тем не менее позволяю себя разукрасить.

Собрался весь офис, кроме Брэдли. Тоня помогает Мэгги застегнуть ее комбинезон, словно они лучшие подружки, одновременно болтая с кем-то из клиентов. Тоня не снисходит до того, чтобы с нами играть, но оделась в форму команды поддержки. С самого утра она не перекинулась со мной ни словом. И пусть. В любом случае сказать мне ей ничего.

К сведению: Шейн не разговаривал со мной со вчерашнего дня.

А я не говорила с мамой. Хотя она дважды звонила. Я общалась сегодня только с Элли, но, когда та заметила исчезновение кольца, я сказала, что не хочу это обсуждать.

– Смотри, Брэдли, – шепчет мне Элли и указывает на другой конец поля.

Он пришел. Боже мой, он все-таки пришел. Честно говоря, не ожидала. Как мне с ним теперь разговаривать?

Клайв сразу кидается ему навстречу.

Брэдли окидывает Шейна взглядом, полным ненависти. Он выглядит как пьяный. Челюсть выдалась вперед, брови сошлись на переносице.

Интересно, с кем он уже говорил? Тоня смотрит на него, затем на меня.

Звучит свисток, и мы разбегаемся по огромному полю, прячась кто куда. Здесь человек тридцать от «Сафии», включая клиентов, плюс еще около двадцати игроков. Игра начнется по второму свистку. Хм, пожалуй, я все-таки слушала.

– Элли, бежим.

Хватаю ее за руку и тяну за собой. Настроение хулиганское. Я зла на весь мир, зла на себя и готова…

Второй свисток.

– Черт! – Опускаю на лицо маску и мчусь к горке из гигантских тракторных шин. – Слушай мой план. Мы спрячемся.

– Спрячемся? Что это за план?

Шарики-пули свистят в воздухе, как комары.

– Отличный план!

Бегу. Народ с воплями носится по полю. Полное безумие. Громадные тракторные шины сложены ступеньками. Мы забираемся на первую, затем перелезаем сразу через две и прыгаем внутрь башни из трех шин.

Выстрелы и крики теперь звучат глуше.

– В фильме «Любовь и прочие неприятности» героиня всю дорогу бегает и прячется, а под конец выскакивает и оказывается единственной, кто уцелел. Таков план.

В верхнюю шину попадает пуля и растекается краской.

– Все, что я помню из этого фильма, – щелканье пальцами и жест. – Элли поднимает указательный и безымянный пальцы в знаке победы.

Еще один шарик ударяет в верхнюю шину и разлетается брызгами прямо возле наших шлемов. Мы вскрикиваем, затем осторожно выглядываем наружу.

– Там Брэдли, – говорит Элли, тыча дулом в его сторону. Он прямо как Рэмбо, весь состоит из ярости и мускулов. – И Шейн. Они стреляют друг в друга. Брэдли что-то кричит. – Элли поворачивается ко мне. – Брэдли винит Шейна в том, что ты разорвала помолвку?

– Может быть. Да, наверное, – отвечаю я, наблюдая, как и тот и другой уворачиваются от пуль. Рэнд сражается плечом к плечу с Шейном. Только что они чуть не попали в Брэдли. А Брэдли помогает Клайв. Бой агентства против заказчиков – прекрасное мероприятие, чтобы выразить признательность клиентам. Мэгги бежит через открытое поле, размахивая руками.

В нее попали! Она упала. Она, кажется, вырубилась. Боже, люди, прекратите в нее стрелять! Тоня выбегает из безопасной зоны и помогает ей подняться.

– Тоня! – Элли ей машет, приглашая к нам.

– Что ты делаешь? Она даже не играет! – кричу я, но слишком поздно.

Тоня залезает на шины и падает к нам сверху.

– О боже. Кошмар какой-то. Эти шарики бьют так больно! – Она смотрит мне в глаза.

– Если ты не играешь, зачем надела форму?

– Без нее не разрешают находиться рядом с полем… Мне надо с тобой поговорить.

Еще один шарик разбивается о верхушку нашего укрытия, и капли летят Тоне на плечо.

Мы пригибаемся ниже.

– Сейчас? – выдыхаю я. – Ты хочешь поговорить сейчас?

– Слушай, Кензи. Мне очень жаль, поверь. Даже не знаю, что сказать. Я просто… Я правда не хотела, чтобы так случилось. Мне очень, очень жаль.

Смотрю на Элли, потом снова на Тоню. Почему она извиняется именно сейчас, а раньше ни слова не говорила?

– Это было еще до того, как ты пришла сюда работать. А потом, когда пришла… Ну, сначала у вас было несерьезно, а когда стало серьезно, мы все прекратили, но потом просто случилось опять. Вы поссорились, вроде как расстались.

Погодите-ка. Что? Еще шарик разбился над нашими головами.

Весь шум снаружи вдруг смешался в равномерный гул.

Я вижу Тоню, слышу, что она говорит, однако смысл никак не доходит. Смотрю на Элли, и та опускает глаза. Стою с раскрытым ртом, не в состоянии выдавить ни слова.

Это просто случилось опять… вы поссорились…

Моя челюсть стукается о землю. Брэдли?

Она говорит о Брэдли?

– О мой бог! Ты не знала? – Тоня поворачивается к Элли. – Она не знала? Вот черт. Я думала, из-за этого ты и отменила свадьбу. Брэдли сказал, что ты, наверное, поэтому…

Тоня явно в панике.

Несколько шариков пролетают в миллиметре от груди Тони. Она вскрикивает. В недоумении смотрю на Элли.