Лорды Белого Замка - Элизабет Чедвик (Англия)

Хозяйка провела гостей в покои, недавно освобожденные принцем Иоанном, а затем извинилась, сказав, что ей надо поторопить служанок и вызвать леди Фицуорин из женских комнат. Фульк еще долго смотрел в дверной проем, после того как Мод скрылась из виду.

– Я же говорил! – с радостным превосходством воскликнул Жан и от души ткнул Фулька под ребра. – Эй, приди в себя, а то выглядишь словно бык на бойне: точь-в-точь такие же стеклянные глаза.

– А? – обернулся Фульк, тряся головой. – Ты про что толкуешь?

– Про Мод ле Ва… В смысле, про Мод Уолтер. Я ведь говорил тебе, что она окажется необыкновенной красавицей, – ухмыльнулся Жан. – Опомнись, Фульк, не слишком прилично по уши влюбляться в жену своего наставника, пусть даже и бывшего. – Он ловко увернулся от последовавшего удара и отпрыгнул подальше, чтобы Фульк его не достал. А затем резюмировал: – Но тебя можно понять, она очаровательна.

Фицуорин, насупившись, некоторое время смотрел на приятеля, а потом отвернулся, чтобы поставить в угол меч и положить рядом шлем.

– Леди Уолтер и впрямь мила, – пожал он плечами. – Но с чего ты взял, что я потерял от нее голову? Да на мой взгляд, Мод, хотя и достигла брачного возраста, все равно еще почти дитя.

Жан тронул струны лютни:

– Верно, однако это скоро изменится. Бьюсь об заклад, что через пару лет Мод войдет в силу и будет как та колдунья, соблазнившая графа Анжуйского.

– Улетит из окна часовни, словно летучая мышь? – Фульк намеренно говорил непринужденным и саркастическим тоном.

– Нет, – закатил глаза Жан. – При чем тут летучая мышь?! Я хочу сказать, что она заберет твою душу, а ты и рад будешь ее отдать.

Неизвестно, что ответил бы на это Фульк (и, возможно, не только на словах), но тут, к счастью, их разговор был прерван появлением слуг, несущих бадьи с водой, и нескольких служанок с чистыми тюфяками и бельем. А следом за ними появилась леди Фицуорин. Так что волей-неволей на некоторое время все насмешки, как фривольные, так и невинные, прекратились.

Вечером свадебные празднества продолжились, хотя и не с таким размахом, как накануне. Фульку пришлось танцевать с невестой: если бы он отказался, его бы сочли невоспитанным.

– Наверное, теперь, без кольчуги, вам гораздо удобнее, – сказала Мод, когда они встали на исходную позицию на открытом пространстве, образованном прямоугольником из обеденных столов.

– И намного легче, миледи, – с улыбкой ответил он.

Они стиснули друг другу запястья и медленно повернулись, исполняя фигуру под названием «восьмерка». Это был традиционный кароль, который всегда танцевали на свадьбах: он символизировал вечную связь между мужчиной и женщиной. В свете свечей зрачки Мод так расширились, что почти скрыли яркую зелень ее глаз. «Господи Боже, – говорил себе Фульк. – Поверить не могу, что этот ребенок – жена Теобальда». Ребенок ли? Нет, вовсе не детское тело поворачивалось и с гибкой грацией двигалось под его руками. Восхитительно тонкая талия. Пышные косы, задевавшие лицо партнера, когда она скользила рядом или вокруг него.

– Я помню, как вы стащили у моего брата мячик, потому что мальчишки не брали вас играть, – сказал Фульк, еще раз попытавшись привязать нынешний облик Мод к образу ребенка, которого он помнил.

Мод наморщила нос. Когда она была маленькой девочкой, эта манера казалась трогательной. Сейчас у Фулька по позвоночнику пробежала дрожь откровенного вожделения.

– Бабушка была тогда в ярости, – сказала она, – но я не обращала на нее внимания.

– Вы все такая же?

– Только внутри, – ответила Мод, скромно опустив ресницы. – Внешне я учусь быть леди.

Танец окончился. Поклонившись даме, Фульк удалился, с облегчением позволив занять свое место другому рыцарю. Однако ему не стало легче, даже когда в танцах был объявлен перерыв. Жан взял лютню и спел балладу, которую однажды снежным декабрьским вечером сочинил на кухне Вестминстерского дворца. Жан долго шлифовал эту песню, пока не превратил ее в подлинное произведение искусства. Слушатели словно воочию видели ведьму, стоящую перед ними с мерцающими серебряными волосами и горящими глазами.

– Тебе нездоровится, сынок? – заботливо спросила Хависа, тихонько положив ладонь Фульку на рукав.

Он выдавил из себя улыбку:

– Ничуть, мама, просто Жан исполняет эту проклятую балладу так часто, что я ее уже просто слышать не могу.

Он резко встал и вышел из зала. Хависа испуганно смотрела вслед старшему сыну.

На улице Фульк несколько раз глубоко вдохнул и потряс головой, прогоняя назойливый дым, не менее назойливую песню и винные пары. На дворе горели костры, скрашивающие часовым службу. От группы стражников отделилась женщина, разговаривавшая с ними, и не спеша подошла к Фульку. На ней было платье с клиньями, как у богатой, и с такими длинными рукавами, что они чуть не волочились по земле. Зато низкий вырез не был целомудренно защищен нижней рубашкой и не скрывал ложбинки между грудей, а блестящие черные волосы были беззастенчиво открыты всем взорам.

Фульк сразу узнал эту женщину. Гунильда, куртизанка, с которой он когда-то давно – чего уж греха таить – был знаком достаточно тесно. Уже не первой молодости и не сказать, чтобы красавица, Гунильда тем не менее выгодно отличалась от прочих дворцовых шлюх каким-то грубоватым обаянием, которое неудержимо влекло к ней представителей сильного пола. Имелось у Гунильды и еще одно бесспорное достоинство: все знали, что она бесплодна. Любой мужчина – или юноша вроде Фулька – мог лечь с ней, не опасаясь, что случайная подружка постучится потом к нему в дверь с большим животом или с младенцем на руках.

– А, Фульк Фицуорин! Давненько я тебя не видела! – сказала она, уперев руки в бока и послав ему испытующий взгляд раскосых черных глаз. – Где пропадал?

– Был на рыцарских турнирах, – отмахнулся он. – А ты разве не уехала со свитой Иоанна?

– Вот еще не хватало! – сверкнула улыбкой Гунильда. – Знаешь, что я тебе скажу, парень: на праздниках можно заработать больше, чем на похоронах. – И пояснила: – Когда принц Иоанн пребывает в скверном настроении, он вымещает его на своем окружении, а они, в свою очередь, – на мне. Ну и с какой стати мне это терпеть, а? Я предпочитаю зарабатывать себе на жизнь, предаваясь удовольствиям. – Голос шлюхи стал нежным, словно мурлыканье кошки. Она придвинулась поближе и посмотрела на него, наклонив голову. – А ты, часом, не знаешь, почему Иоанн так на всех злится?

– Понятия не имею, – соврал Фульк. – Я приехал сюда лишь для того, чтобы сопроводить мать домой, ну и, разумеется, почтить присутствием свадебную церемонию лорда Уолтера.

– Ну вот, не повезло мне, – огорчилась Гунильда, которая по опыту знала, что мужчины стараются избегать ее общества, если поблизости находятся уважаемые женщины из их семейств.

– Но мама сейчас в зале. – Фульк взял Гунильду за руку, не дав ей уйти. – И я… Я хочу…