Величайшая любовь - Кэтрин Кингсли

Она наклонилась и вновь вдохнула воздух в рот мальчику. А Сирил нехотя опустился на колени и начал массировать грудную клетку ребенка.

Казалось, все это продолжалось целую вечность, но люди, стоявшие вокруг, не расходились и молча наблюдали за действиями Джорджии. Внезапно ребенок шевельнулся, потом судорожно вздохнул и закашлялся, исторгнув из себя фонтан морской воды. Сирил от неожиданности вскрикнул и отшатнулся. А люди, окружавшие Джорджию, тут же начали осенять себя крестным знамением и поплевывать через плечо, отгоняя дьявола. Джорджия тут же перевернула мальчика на бок, остатки воды тотчас покинули легкие ребенка, и он громко застонал.

– О господи, он жив, жив! Сирил, беги обрадуй Николаса. Сирил, быстрее! – закричала Джорджия.

Юноша молча кивнул и поспешно удалился. А Джорджия, подхватив мальчика на руки, крепко прижала его к себе. «Ему, наверное, не больше девяти», – подумала она.

– Теперь все в порядке, малыш, – прошептала Джорджия, касаясь губами его виска. – Теперь ты в безопасности, целый и невредимый.

Она сняла со своих плеч одеяло и завернула в него мальчика, потом, снова прижав его к себе, стала убаюкивать – словно младенца. Джорджия не знала, что еще можно сделать, но понимала, что должна укрыть ребенка от ветра, дождя и холода… и даже от взглядов собравшихся вокруг мужчин; те по-прежнему стояли перед ней – как будто им нечем было заняться. Господи, как же ей хотелось, чтобы они ушли, чтобы оставили ее одну!

Внезапно из темноты возник Сирил.

– Н-николас все еще без сознания, – сообщил он. – А Б-бинкли с ним в экипаже. Он сказал, что вам тоже п-пора ехать, и предлагает взять м-мальчика с собой. Здесь мы б-больше ничего не м-можем сделать. Сейчас мальчишку отнесут в коляску, а остальных пострадавших отвезут в Рэйвенсволк.

– Сирил, ты… ты сделал доброе дело. – Джорджия посмотрела на него с некоторым удивлением; безусловно, это был не тот Сирил, которого она знала. Но сейчас у нее не было ни времени, ни желания размышлять о столь неожиданном превращении. – Да, ты прав, мне нужно идти. Мальчика следует побыстрее согреть.

– Я… мне бы х-хотелось поехать с вами, если м-можно. Я хотел бы сам убедиться, что с м-мальчиком все будет в порядке.

– Сирил, это очень благородно с твоей стороны, но от тебя будет больше пользы в Рэйвенсволке. Мы с Бинкли присмотрим за парнишкой. Боюсь, ему еще придется побороться за свою жизнь. Скорее всего, на некоторое время ему придется остаться у нас.

– Тогда м-можно я п-приду завтра?

– Конечно, можно, Сирил. Спасибо тебе, ты мне очень помог. Уверена, Николас будет рад тебя видеть.

Юноша покраснел и пробормотал:

– Вот эти люди отнесут м-мальчика. Что ж, а я тогда возвращаюсь в Рэйвенсволк.

– Спасибо за все, Сирил. Увидимся завтра.

Юноша кивнул и скрылся в темноте. Джорджия передала мальчика стоявшим рядом мужчинам и побрела вслед за ними.

Возвращение в Клоуз больше походило на шествие. Почти полдеревни сопровождало их коляску пешком и в повозках. Спасение мальчика моментально обросло слухами и теперь воспринималось как небольшое чудо, но главным чудом было то, что утопленник ожил на глазах у множества свидетелей.

Джорджия уже слышала, как поползли шепотки, и оставалось лишь надеяться, что они не перерастут в страх и ненависть. Ее матушку частенько называли «колдуньей», и Джорджия до сих пор не могла понять, невежество это или же обычная неблагодарность. Однако сейчас ей следовало подумать о более важных вещах.

– Ах, Николас… – Она с нежностью поглаживала его мокрые волосы (голова мужа лежала у нее на коленях, и он все еще не пришел в себя). – Николас, все закончилось, и мы едем домой. Проснись, любовь моя. Мальчик спасен и едет с нами. Теперь все будет хорошо. Проснись, любовь моя, пожалуйста, проснись.

Но Николас не шевелился.

Джорджия с тревогой взглянула на Йоганнеса Хельмута, все еще державшего на руках ребенка. Учитель, пожав плечами, пробормотал:

– Никогда не видел ничего подобного, миссис Дейвентри. Он бросился в волны словно безумный. Поверьте, ваш муж – настоящий герой. Да-да, герой…

– Если мы не приедем в течение получаса, Николас станет мертвым героем, – пробурчала Джорджия. – Почему вы позволили ему так долго оставаться в воде? Ведь знали же, чем это может закончиться… Разве не так, мистер Хельмут?

– Это был выбор мистера Дейвентри. Его невозможно было остановить. Но в конце концов… Ведь ваш муж жив и мальчик тоже. А малыш наверняка бы погиб, если бы не он… и не вы.

В ответ Джорджия лишь молча опустила голову. И ее горячие слезы, внезапно подступившие к глазам, закапали на холодное лицо Николаса. Нет, он не умрет. Она выходит его и снова будет любоваться его смеющимися глазами, будет восхищаться его добрым сердцем и загадочной душой. Сама мысль о том, что Николас мог оставить ее, казалась невыносимой.

Джорджия взглянула на ребенка, и у нее защемило сердце. Только благодаря отваге Николаса была спасена эта юная жизнь, так разве можно из-за этого сердиться? Она вспомнила и об остальных спасенных, которые без помощи Николаса и других спасателей никогда бы не справились с бушующими волнами.

Достав платок, Джорджия утерла слезы и проговорила:

– Прошу прощения, мистер Хельмут, я не хотела взваливать на вас свое беспокойство. Пожалуйста, простите меня. Я знаю, что вы точно так же рисковали сегодня жизнью.

– Вы добрая женщина, миссис Дейвентри, и сегодня вы заслужили благодарность многих людей. Особо вас должен благодарить этот малыш, поэтому не изводите себя. Ваш муж – очень сильный человек, и сегодня он еще раз доказал это. Господь милостив, и я верю, что ваш муж поправится.

– С помощью Господа я выхожу Николаса. Клянусь, я это сделаю.

– О, я не сомневаюсь, что сделаете. Вот мы и приехали… Мистера Дейвентри нужно немедленно перенести в дом.

Николаса тотчас же отнесли на второй этаж, в спальню. Джорджия провела Йоганнеса Хельмута в гостиную, где тот осторожно положил мальчика на диван, потом снял с него мокрую одежду и тщательно завернул малыша в плотное одеяло. Джорджия поворошила тлевшие в камине угли, пытаясь вернуть их к жизни, затем тщательно осмотрела ребенка, прислушиваясь к его дыханию. Дыхание было частым, но ровным, так что все вроде бы было в порядке. Но Джорджия не сомневалась: кризис еще наступит.

– У нас мало теплых и сухих одеял, мистер Хельмут, – проговорила она. – Если кто-то сможет с нами поделиться, я буду очень благодарна. Как видите, мы не купаемся в роскоши.

– Я понимаю, миссис Дейвентри. Постараюсь что-нибудь придумать, – ответил учитель, выходя из комнаты.

Вскоре он вернулся с охапкой одеял.

– Этого хватит?

– Благодарю вас, – кивнула Джорджия. – Скажите остальным, чтобы не мокли под дождем, а располагались на кухне. Как только Бинкли устроит должным образом мистера Дейвентри, он всех угостит горячим чаем.