Сезон воронов - Соня Мармен

– С кем? С Клементиной?

– С Клементиной или с Ишобель, как тебе больше нравится.

– Мы познакомились у графа Маришаля два года назад. Она сопровождала маркиза. Я ее очень люблю. Знаю, дружить с куртизанкой – не слишком благоразумно, люди начинают болтать всякое, но она – моя единственная подруга в этом городе!

Я открыла глаза и посмотрела на невестку. Она склонилась над бумагой, зажав губку зубами и хмурясь от напряжения.

– Счастлива ли ты, Сара?

Перо застыло над чернильницей.

– Да, – ответила она и медленным движением положила перо на стол, а потом посмотрела на меня. – Или буду счастлива, когда Патрик выйдет из тюрьмы.

– Я хотела спросить, счастлива ли ты с моим братом здесь, в Эдинбурге?

Щеки Сары порозовели, и она спрятала глаза.

– Я люблю Патрика, Кейтлин, если ты об этом спрашиваешь. И пойду за ним туда, куда он скажет, не задавая вопросов.

– Я не сомневаюсь в твоей любви, – сказала я мягко, хотя в душе уже зародилось подозрение, что лучше было бы не касаться этой темы. – Твои последние письма показались мне очень грустными.

Сара принялась разглядывать свои испачканные чернилами пальцы, только бы не встречаться со мной взглядом, потом смущенно улыбнулась.

– От тебя мне ничего не удастся скрыть, верно?

– Ни от меня, ни от кого-либо другого, Сара! Твое лицо – как зеркало, в котором отражается все, что ты думаешь. Хотя, может статься, Патрика тебе и удалось бы провести. Ты не хочешь со мной о нем поговорить?

Взгляд ее серых глаз обратился ко мне. Сара прикусила губу.

– Я не сумела дать Патрику то, чего он вправе был ждать от супруги.

– О чем ты говоришь?

– О детях, Кейтлин! Я не смогла дать ему детей, которых он так хотел! Я – плохая жена, понимаешь ты это?

И взгляд ее устремился к скомканным клочкам бумаги, валявшимся на восточном ковре со сложным рисунком.

– Это не твоя вина, ты сама это прекрасно знаешь.

– Но ему всегда так хотелось детей…

Я поставила бокал на мраморный одноногий столик, стоявший возле моего кресла.

– Сара, Патрик не сердится на тебя из-за этого. Он обожает тебя!

Губы ее изогнулись в гримасе печали.

– Он отдаляется от меня, Кейтлин! Иногда я даже подумываю, не вернуться ли мне в Гленко. Честно говоря, жизнь в Эдинбурге начала мне надоедать. Все эти интриги, эти сплетни… Я сыта ими по горло. Мне совершенно плевать, кто стал новым любовником леди Брюс, и рассказы о том, как Уильям Хоули выставил себя на посмешище на званом ужине у графа Албемарла, меня больше не забавляют.

– Может, и ты тоже начала от него отдаляться? Тебе хочется вернуться в Хайленд, но ты знаешь, что Патрик не сможет поехать туда с тобой.

– О Кейтлин! Что с нами случилось? Иногда мне кажется, что мы с ним теряем друг друга!

Я оттолкнула пуфик ногой.

– Вам с Патриком нужно поговорить начистоту.

– Знаю. Когда все это закончится… – Жалко улыбнувшись, она нахмурила брови. – Что до комендантской печати, то я не хочу, чтобы ты делала что-то только из чувства долга. Это большой риск.

– Речь идет о моем брате. И потом, кто не рискует, тот не выигрывает!

– Мэтью рассказывал мне, что комендант – тот еще распутник. Ты сможешь совладать с ситуацией?

Я усмехнулась про себя и поднялась.

– Я просто дам ему двойную порцию опия. Когда комендант очнется, Патрик будет уже далеко. Кстати, а где мы возьмем сироп?

– У доктора Артура. Нужно попросить, чтобы он его принес.

Сара попыталась встать, но я мягко усадила ее обратно.

– Это подождет. Покончим сначала с приказом. Я спущусь и попрошу Клементину послать кого-то из слуг к доктору.

Не тратя времени на обувание, я вышла на темную лестницу и спустилась на первый этаж. В прихожей Клементина разговаривала с мужчиной, которого мне не было видно из-за стены. Я решила, что это – кто-то из слуг.

– Клементина! – позвала я хозяйку дома и босиком направилась в прихожую по навощенному паркету.

Я остановилась как вкопанная, как только собеседник леди Стрэттон вышел из тени на свет. Это был мужчина в английской военной форме. Он довольно-таки бесцеремонно осмотрел меня с головы до ног и поклонился.

– Я… я… – запинаясь, промямлила я и почувствовала, как лицо заливает румянец стыда.

– Дорогая, вы появились очень кстати! – воскликнула Клементина, беря меня за руку. – Знакомьтесь, это – лейтенант-полковник Лахлан Стюарт, комендант эдинбургской крепости…

Я не могла пошевелиться. Адресованную мне улыбку коменданта я бы назвала скорее фривольной, чем дружелюбной.

– Очарован, мадам Тернхилл! Леди Стрэттон как раз сообщила мне, что вы почтите своим присутствием нашу завтрашнюю пирушку!

– Вы не сердитесь, что я разболтала всем и вся, что вы будете у меня завтра вечером, дражайшая кузина?

И она подмигнула мне.

– О нет, конечно!

Кончиками пальцев комендант неосознанно провел по краешку фетровой треуголки, которая торчала из-под мышки его левой руки. Глаза его прищурились.

– Приятно видеть прекрасные лица вокруг хорошо накрытого стола, – сказал он, чуть склонив голову набок. И, не переставая обворожительно улыбаться, снова осмотрел меня с головы до ног. – Простите мою настойчивость, леди Стрэттон, но я прошу вас непременно позволить мне сесть рядом с вашей очаровательной кузиной!

Я быстро посмотрела на Клементину, но она в ответ только красноречиво вскинула бровь.

– Буду рада составить вам компанию, господин комендант! – сказала я и сделала маленький реверанс.

Рыбка клюнула на приманку!