Сюрприз для новобрачной - Вайолет Уинспир

Джон помолчал несколько мгновений, потом взял Тину за руку.

– Думаю, Лиз этого не унаследовала. Она больше похожа на меня.

– Она вся в тебя, – заверила его Тина.

Он кивнул, глядя Тине в глаза.

– Я безумно люблю тебя, понимаешь? Мне было чертовски больно в ту ночь, когда ты отвергла меня. Я решил, будто мои ласки тебе противны.

– Они восхитительны, – шепнула Тина, прижимаясь щекой к его руке. – Я боялась другого – что ты найдешь мне замену.

– Паулу? – Его рука нежно перебирала пепельные локоны Тины. Джон притянул ее к себе и рассмеялся. – Мы покидаем Санта-Монику и нашу подругу Паулу. Я продам «Дом у синей воды» и куплю особняк на Барбадосе. Мы поселимся рядом с Лизиной школой и устроим себе медовый месяц в собственном саду.

– Когда ты решил это сделать? – прошептала Тина, слабея от его близости, его прикосновений, любви в его глазах.

– После того, как увидел тебя на берегу с д'Андремоном. В тот миг меня озарило: это место проклято. Я поехал к Ральфу и спросил у него совета. Он предложил избавиться от рокового дома и уехать отсюда вместе. Хороший план, моя дорогая?

– Замечательный план. – Тина больше не могла говорить, утонув в объятиях Джона. Наконец они смогли восполнить упущенное. Когда Тина смогла перевести дыхание, она вздрогнула.

– Джон, – пробормотала она, – прости за злые слова, что я сказала тебе сегодня на лестнице у моря. На самом деле я не это имела в виду.

– Ну уж нет, моя маленькая обманщица, – нежно и весело улыбнувшись, Джон словно помолодел на десять лет, – я собираюсь получить с тебя нечто большее, чем простые извинения.

– Что же я должна сделать? – спросила она, поглаживая кончиками пальцев ямочку на его подбородке.

– Я об этом подумаю, – обещал Джон, приглаживая волосы, растрепавшиеся во время объятий. – Завтра для нас начнется другая, замечательная жизнь, а? Нам ведь предстоит много узнать друг о друге.

– Я люблю тебя, Джон. – Тина прижалась к мужу, чтобы удостовериться в том, что она ему нужна. Да, начинается новая жизнь – с родным человеком, который наконец перестал быть незнакомцем, потому что поверил в ее любовь.